Книга Я приду, когда будет хорошая погода, страница 73 – Ли Доу

Старшеклассники, осмотревшиеся в книжном магазине, вскоре заинтересовались товарами, размещенными под витриной. Лицо Хёнджи внезапно посветлело, когда она увидела, как ее друзья возятся со сшитыми мешочками и вязаными игрушками.

— Пары белок уже нет?

— Да, они были проданы утром, – улыбнувшись, ответила Хэвон.

Хёнджи тщательно проверяла, какие еще товары продались. Она как будто сильнее привязалась к вещам, на которые потратила несколько дней и ночей.

— Однако купили много черных закладок.

— Правда? Белые привычны, поэтому черный, должно быть, привлек внимание.

Хэвон надела пальто и повесила сумку на плечо.

— Что ж, присмотри за магазином, а я зайду на каток и поднимусь к гостевому дому.

— Иди, не волнуйся, – Хёнджи серьезно закивала с выражением готовности на лице.

Был ясный день без единого облачка на голубом небе. Заморозки спали, и дул ветер, от которого прояснялась голова после долгого времени. Поправив под карнизом черепичного дома на снеговике шапку, надетую набекрень, Хэвон направилась к рисовому полю.

Нерастаявший снег на поле блестел на солнце. До катка было всего лишь пять минут пешком. Можно было пойти вдоль обочины и прийти ко входу на него или выбрать путь через поля, но тогда дорога выводила к теплице, стоящей позади. Национальный флаг и тент развевались на ветру, а люди в ярких куртках скользили по льду на коньках. По мере того как она приближалась, увеличивалась громкость популярных песен, звучащих из динамика, висящего на дереве.

На пустыре позади Ынсоп рубил дрова топором. Когда Хэвон подошла к красиво сложенной груде дров, он перестал рубить. По какой-то причине ей захотелось подшутить над ним, поэтому она расширила глаза от восхищения.

— Ты раньше дровосеком работал?

— Рубить дрова каждый день – тоже часть моей работы.

— Я не знала. Ты прямо мастер на все руки!

— Потому что я знал, что это моя судьба – рубить дрова зимой. Я не могу сбежать, пока живу в верхнем доме своего дяди.

Он говорил сухо, но глаза Ынопа игриво улыбались. Вскоре она выяснила, для чего использовались дрова. Как только она вошла с ним в теплицу, ее тело окутало тепло, словно на безветренной местности. Внутри помещения в две большие чугунные печки Ынсоп положил дрова, которые принес с собой. На одной из плит в широком латунном тазу жарился сладкий картофель.

— Ой, добро пожаловать, госпожа из гостевого дома.

Пожилой человек с широкими морщинами вокруг глаз поприветствовал Хэвон. На стене висели полки с коньками, выстроенными по размеру, и была прикреплена табличка «Арендная плата – 3000 вон». Дети и взрослые примеряли коньки в поисках подходящего размера. Рядом продавали различные игрушки: от деревянных трещоток до воздушных шаров и мыльных пузырей.

Изюминкой катка был уголок с едой. С одной стороны помещения стояли большой угловой стол, покрытый пластиковыми скатертями, и круглые пластиковые стулья, выстроенные в ряд. Люди, заходившие сюда после катания на льду, могли заказать омуктхан^[45], ттокпокки, кимбап и рамён^[46]. За кухонной стойкой тетя Ынсопа держала половник и лопатку обеими руками и деловито перемешивала ингредиенты на раскаленной железной доске.

В уголке Суджон держала закусочную книжного магазина. Здесь была кофемашина с американо и какао, чуррос^[47] и тыквенный пирог домашнего приготовления были выставлены на маленьком столике, покрытом тканью с цветочным рисунком, а ценники, нарисованные Хёнджи в стиле поп-арт, были приклеены клейкой лентой. Когда взгляды Хэвон и Суджон встретились, женщина осторожно помахала ей рукой.