Книга Городские беспредельщики, страница 24 – Мира Форст

старости?

Она показала мне средний палец и дернула на себя ручку двери.

— Входи, – пригласили меня ехидно. – Слышишь?

Что-что, а храп Рекса я запросто отличу от храпа любой другой собаки.

— Он что, у тебя?

— Ты окно оставил открытым. Пес выпрыгнул и забрался в мой дом, – обиженно сказала

она. – Полюбуйся.

Рекс дрых в полюбившейся ему корзине, морда и вся поза питбуля выражали полное

довольство жизнью.

— Он спит, – произнес невозмутимо, хотя подмывало расхохотаться в голос.

— Мне что теперь, следить за ним, когда ты будешь на работе? – сверкает Юлька своими

большущими глазищами и припечатывает словом. – Беспредельщики! Оба!

Глава 13. ЮЛИЯ ЗВЕЗДОЧКИНА

Рекса удалось разбудить уже привычным способом, с помощью молочных сосисок. Похоже,

мне теперь придется постоянно держать дома запасы сосисок и баранок. Или, как

вариант, смириться с присутствием собаки. Но ведь, если я позволю Рексу

беспрепятственно тусоваться на своей территории, так и Нечаева потом не выгонишь. А,

может, псу нравится именно корзина? Я ее обнаружила в сарае с инструментами, и

собиралась сделать из нее цветочную икебану. Но… раз такое дело…

Взяла корзину и отнесла ее на крыльцо той части дома, где жил Руслан.

— Ну вот, проблема решена, – похвалила сама себя, вернулась на свою половину и засела

за проверку тетрадей.

Дети писали ужасно и во многом это было связано с тем, что родители не покупали своим

чадам правильных тетрадей в узкую, косую линейку. Письменное домашнее задание

выполнялось кое-как, а правила не учились вообще. Большим открытием стал для меня

родительский контроль, вернее, полное его отсутствие. В московской школе мамочки

изводили меня дополнительными уточнениями по урокам, учились вместе со своими детьми

и после школы бегали с одного кружка на другой, здесь – дети учились самостоятельно

и единственным аргументом для выполнения домашки служил отцовский ремень.

— Юля! Лисичка! – отвлек меня зычный голос Костика. – Иди к нам!

Я принюхалась. В открытое окно проник запах дыма и аромат шашлыка. Во рту скопилась

слюна, желудок сжался, сообщая о голоде.

Отложила ручку. Закрыла тетрадь Кукушкина, пестревшую красными неудами, возле которых

красовались поддельные подписи родителей. Лешка искренне верил в то, что обвел меня

вокруг пальца.

— Иду, – спустилась по ступеням и внесла свою лепту в пикник – сырную нарезку и

долму, которую сготовила накануне.

Руслан склонился над мангалом, но мое появление точно зафиксировал. Рукава его

темно-серой футболки были закатаны, и мне в глаза бросились перекрученные вены.

Такие… чисто мужские руки – жилистые, сильные.

Рекс пристроился у его ног, громко дышал, вывалив язык. Наверное, у пса тоже слюнки

текли от шашлычного запаха.

— Садись, Юлек, – расправил Костя раскладной столик и три табурета. И где взяли

только?

— Что празднуем? – старалась не глядеть я на выпрямившегося в полный рост Руслана.

— Мое новоселье, – хотя и спрашивала я Лебедева, ответил мне Нечаев.

— Прости, подарка не приготовила, – не удержалась, съязвила.

— Так ночь впереди, – подмигнул мне Костик, совершенно очевидно, намекая на секс. –

Лучшего подарка мужику и не надо.

Возмутиться и парировать достойно не успела. Калитка отворилась, и перед нами

предстал дед Прохор.