Книга После развода. Ненужная любовь, страница 2 – Катя Истомина

Вот он берет и разжимает пальцы. Кольцо падает с глухим звуком прямо в ведро. В пустое ведро, ведь я совсем недавно собрала весь мусор и выбросила.

— Самир, что ты делаешь? — внезапно охрипшим голосом спрашиваю у него. Жду ответа, как не знаю кто, не знаю чего. — Что все это значит, Самир? Зачем ты выбросил кольцо?

Мне страшно услышать ответ на этот вопрос, потому что он сейчас поступил странно, нелогично и крайне демонстративно.

Он словно выбросил не кольцо, не просто кусок металла, а выбросил все наши двадцать лет жизни вместе, выкинул из своей жизни меня, наших дочерей, четырнадцатилетнюю Анжелику и восьмилетнюю Амину.

Он словно вычеркнул все испытания, которые мы прошли за эти двадцать лет.

Он словно выкинул с этим кольцом не только наши ссоры и недопонимания порой, а выкинул вместе с ним и счастливые моменты. Наши прогулки, нашу любовь, наши вечера в обнимку перед телевизором с какой-нибудь старой комедией, которую мы никогда не могли досмотреть, потому что чаще всего засыпали от усталости.

Одно движение. Вернее, два: снять и отпустить. И моя жизнь рушится, она на волоске, на грани. Я надеюсь, что он сейчас скажет, что пошутил, хотел просто взбодрить меня, но с каждой секундой его молчания мне кажется, что это уже невозможно. Мне кажется, что я не услышу спасательных слов.

— Самир, пожалуйста, хватит молчать, скажи уже хоть что-нибудь, — у меня ком к горлу подкатывает, и выдавливаю из себя каждое слово.

— У меня сын родился сегодня.

Пять слов. Они переворачивают все мое сознание. И это не те слова, которые я мечтала услышать. Это те слова, от которых у меня бегут мурашки по коже, от которых мне становится физически плохо.

Меня оглушают эти слова.

Меня накрывает волна дикой истерики и паники.

Это ведь невозможно, этого просто не может быть.

«Сын родился сегодня»

То есть это минимум девять месяцев, девять месяцев я не замечала предательства. Девять месяцев я не замечала того, что у него роман на стороне. Он девять месяцев скрывал от меня это.

Нет, это невозможно, это какая-то глупая шутка, глупый неадекватный розыгрыш. Да этого просто не может быть, потому что девять месяцев длится только беременность, а ведь ему еще нужно было время на измены.

Это невозможно.

Мне хочется схватиться руками за голову, оттянуть волосы от боли, чтобы прийти в себя, чтобы развеять этот дурман. Но вместо этого я сжимаю кулаки так сильно, что ногти не просто впиваются в ладони, они оставляют болезненные красные следы, и я не знаю каким чудом не вспарывают кожу до крови.

— Это очень плохая шутка, Самир, ты понимаешь? Это ужасная шутка. Не надо так, я тебя очень прошу, — дрожащим голосом прошу его, вот только, кажется, ему на это искренне все равно.

Раньше, увидь он меня в таком состоянии, обязательно бы подошел, обнял, поцеловал, возможно, взял на руки, усадил к себе на колени на диване, окружил своим теплом, заботой, лаской, сказал, что порвет любого, кто посмел испортить мне настроение, а сейчас нет.

Он просто берет и закрывает дверцу шкафа, и вместе с ней словно закрывается целая эпоха, огромная, невыносимо огромная страница нашей жизни, та, которую мы, похоже, уже никогда не вернем, не склеим, потому что невозможно склеить то, что он натворил.

— А разве похоже, что я шучу, Надя? У меня сегодня родился сын, — четко, коротко и ясно повторяет он.