Книга Развод. Во власти предателя, страница 20 – Софи Вирго

Может она и права, и не стоит молчать.

— А отвесить люлей твоему дорогому муженьку я могу и на расстоянии, и потом, когда приеду. У меня все равно отдыха осталось всего пять дней, поэтому, знаешь, тут днем раньше вернусь, днем позже… я уже все равно отдохнула, и мне здесь даже скучно. Нельзя на две недели брать путевку, десять дней максимум. Давай я готова, уже устроилась, анестезию приготовила, вещай.

— Аха-ха-ха, — смеюсь, потому что мне нравится ее настрой, и умение вот так, как сказать, что хоть стой, хоть падай.

Вот она, настоящая дружба, та, которая есть далеко не у всех, но о которой все мечтают. Друг, это не тот, кто рядом с тобой, когда все хорошо. Друг, это тот, кто с тобой рядом, несмотря на то, в какой тяжелой ситуации ты находишься. Друг, это тот, кто сорвется ради тебя, и тот, ради кого сорвешься ты.

— Ладно, тогда слушай, только анестезию попроси сразу тройную, чтоб не дергать официанта лишний раз.

— Твою ж… Официант, — с легкой паузой кричит на ломанном английском подруга. — Давай я готова.

Я начинаю, рассказываю в красках очень долго, подробно, снова плачу, она меня успокаивает. Но едва заканчиваю, дверь в палату открывается и заходит психолог, у меня даже глаз нервно дергается.

— Лиль, ты чего замолчала? — дергает подруга, когда пауза затягивается.

— Прости, давай я тебе попозже перезвоню, психолог пришел.

— Фихолог, чтоб его. Шли его лесом. Нет, Игореша, что-то совсем берега попутал. Если надо, кивай, поддакивай, делай все, что говорят, но без всяких там документальных, аудио подтверждений. Я скоро буду и устрою твоему муженьку просвистон.

И подруга сама сбрасывает вызов, а я волчком смотрю на врача.

— Ну что, Лилия Алексеевна, давайте попробуем еще раз?

Лиля

— Мам! — задыхаясь от возмущения, вскрикиваю на мать, с которой мы созвонились по видеосвязи.

— Ты не мамкай мне, я жизнь прожила. Я знаю, что говорю. Это ты еще молодая, жизни не нюхала, живешь в каком-то своем этом идеальном мире и не понимаешь, насколько важно это все сохранить. Вырвалась быстро в хорошую жизнь, не успела прочувствовать все, что мы с отцом прочувствовали. В детстве мы тебе всегда с отцом потакали, и ты жила, ни в чем не нуждаясь, вот и не понимаешь, что творишь.

Тут немного хочется усмехнуться, потому что я во многом нуждалась, просто никогда не просила: ни куклу, никакой-то красивый наряд, потому что знала, не было у нас денег тогда, не было.

И учеба, я занималась, как только могла, участвовала во всех олимпиадах, конкурсах, во всем, чтобы учителя готовили меня сильнее и мне не нужны были репетиторы для поступления.

Я с детства выкручивалась, но да, вместе с Игорем выживать было не нужно, я расслабилась, забыла о прошлом как о кошмарном сне.

А она сейчас так говорит… Не могу в это поверить

— Да ты сама себя слышишь, мам? Ты говоришь ужасные вещи. Ты моя мать, ты должна любить меня и защищать. А что в итоге? Ты его защищаешь, его покрываешь. Мам, услышь сама себя.

— А я и слышу, и слышу прекрасно. Я тебе еще раз повторяю, ты сейчас себя ведешь неразумно, по-детски и совершенно не заботясь ни о себе, ни о Наде, ни о нас с отцом. Ты поступаешь как самая настоящая эгоистка, которой плевать на людей вокруг себя.

Эгоистка. Но это не так. Не так. Не так! Не верю в это, не хочу верить.