Книга Ангел для Кречета. Запретная, страница 12 – Софи Вирго

За мыслями не заметил, как оказался в гостиной и уже разжег камин. Уселся на ковре у теплого друга вместе с пузатой бутылкой. На душе скребут кошки, а тарабанящий по стеклу дождь только усиливает внутренний раздрай.

— Не сдержал ты обещания, старик. Мы ведь договаривались, — только хотел сделать глоток, как тут же остановился от собственной усмешки.

Кому я это говорю? Самому себе? Или хочется верить, что он сейчас рядом? Пусть дух, но видит и слышит, понимает, как мне плохо без него. Отставив бутылку в сторону, снимаю с камина нашу совместную фотографию и возвращаюсь на место.

Скажете, спятил разговаривать с куском бумаги? Не вопрос. Может быть и так.

— Ты ведь дал слово, что будешь на открытии моего ресторана. Ресторана, не кафе.

Поглаживаю изображение, словно оно может подарить мне хоть капельку утраченного тепла и уюта. Я снова один в этом мире, и в этот раз никто меня не спасет, не поделится теплом. Пусть даже местами грубым, но теплом. Пять лет назад мне довольно жестко сказали получить второе высшее образование по направлению «банковское дело». На вопрос: «Зачем?», получил в ответ лишь: «Надо». И, действительно, оказалось надо.

Через год меня отправили на стажировку в один из банков Князева. Сейчас я управляющий. Заработок неплохой, очень даже. Плюс мои доходы от кафе. В двадцать пять я полностью обеспечен и ужасно одинок.

Надо выпить. Смотрю на закупоренную бутылку пятнадцатилетней выдержки и бреду на кухню. Кофемашина выдает горький черный напиток, а пузатый друг так и отправляется закупоренным в шкаф. С большой чашкой в руках возвращаюсь к камину. Стеклянный столик перемещается ближе к огню, чтобы было удобно поставить спасительный напиток. Интуиция подсказывает: ясный ум еще пригодится.

Смотрю на валяющийся рядом пиджак и решаюсь достать оттуда письмо, которое завещали отдать именно сегодня. Ну что же, посмотрим. Усевшись поудобнее, распечатываю плотный конверт и выуживаю несколько свернутых листов бумаги, пакетик с волосом. Странный набор. Последнее кладу на стол вместе с конвертом, сам же разворачиваю бумагу, где размашистым почерком писал Князь.

«Здравствуй, Нил.

Никогда не умел правильно начинать. Тебе, как никому другому, известен сей факт.»

Улыбаюсь от таких знакомых слов.

«Раз ты читаешь это письмо, меня уже нет в живых и я не успел сделать все, что наметил на остаток жизни. Мне ужасно жаль, что мы не успели с тобой попрощаться по-человечески. Очень хочу, чтобы ты знал несколько важных вещей, и о каждой из них по порядку.

Во-первых, кто бы и что ни говорил, в чем бы ни пытался убедить, ты стал мне сыном. Пускай не по крови, но стал. Если у меня есть родной сын, то очень хочу, чтобы он оказался таким же, как ты, или стал таким. Доброта, честность, преданность, отзывчивость, способность жертвовать собой ради близких. Каждой чертой твоего характера я горжусь. Твои родители были потрясающими людьми и заложили в тебе самые главные качества.»

— А ты не дал мне их растратить попусту, Юрий Борисович. Это и твоя заслуга. То, кем я стал.

Говорю в пустоту, но надеюсь, что он услышит эти слова. Момент с кровным ребенком опускаю. Не люблю поспешных выводов.

«Завтра начнутся тяжелые времена, огласят завещание. Прошу, не отказывайся так сразу. Только ты сможешь выполнить все, что я написал. Не прошу положить на это остаток жизни, нет. Наоборот, желаю тебе лучшей доли и мирной жизни.