Книга Месть. Не стоило мне изменять, страница 46 – Софи Вирго

Дамир стоит у панорамного окна, за которым медленно садится солнце. Его мощные плечи напряжены под темной рубашкой, массивные руки скрещены на груди.

Альбина нервно перебирает декоративные подушки рядом со мной. Мы все находимся в этом неестественном молчании.

Мы ждем явление "козла народу", как саркастично назвала его подруга. Этот человек, который еще недавно был моим мужем, сейчас жаждет попастись передо мной, выклянчивая прощение, а мажет и обвиняя, он не сказал.

И вот раздается звонок в дверь, разрывающий напряженную тишину. Звук такой пронзительный, что я невольно вздрагиваю, и горячий чай обжигает мне пальцы.

— Явился, - словно приговор выносит Альбина, и ее пальцы впиваются мне в запястье, оставляя следы на коже, и я слышу, как дрожит ее голос от сдерживаемой ярости.

Я лишь киваю в ответ, чувствуя, как в горле пересыхает. Но внутри странное, почти пугающее спокойствие, будто наблюдаю за всем со стороны. Может, это и есть та самая "точка невозврата", после которой уже ничего не будет по-прежнему?

Дамир тяжелым шагом идет открывать дверь, и через минуту он возвращается, а за ним появляется Олег. Дорогая рубашка мужа мятая, будто он не снимал ее несколько дней, волосы всклокочены, а под глазами темные круги, говорящие о бессонной ночи, и возможно не одной. Его глазах читается смесь ярости и животного страха.

— Ты совсем с ума сошла?! – начинает, даже не поздоровавшись, врываясь в комнату и сбивая плечом хрупкую вазу.

Хрусталь с звоном разлетается по полу на тысячи осколков, но Олегу явно плевать, впрочем, как и всем нам в данную минуту.

— Ты серьезно написала заявление в полиции и подала на развод?! Как ты вообще посмела?! – он срывается, в глазах безумие, как у затравленного зверя.

Я медленно ставлю чашку на стеклянный столик, стараясь, чтобы руки не дрожали. Фарфор звонко стукается о поверхность, и этот звук кажется невероятно громким в натянутой тишине комнаты.

— А ты действительно не понимаешь? Или просто притворяешься? - спрашиваю на удивление спокойно, хотя внутри все сжимается от страха. Вижу, как Альбина напрягается рядом, ее пальцы сильнее вцепились подушку.

— Понимаю что?! - он так орет, что подруга вместе со мной вздрагивает. - Если это из-за той дурацкой пощечины, то ты просто неадекватная истеричка! Это же ерунда, - с истерикой в голосе говорит это, а я чувствую, как по спине пробегает волна гнева. - Ты хочешь разрушить нашу семью из-за одного шлепка?! Бред! Ты обязана меня простить и забрать заявление!

— Обязана? - голос срывается, хотя я стараюсь держаться. - Я тебе ничего не обязана, Олег. Ни-че-го. Ты ударил меня, предал, растоптал, - говорю это, подчеркивая каждое слово, хотя внутри все дрожит от ярости и обиды. Как он смеет? Как он смеет после всего еще что-то требовать?

— О боже, какое "ударил"! - он истерично смеется, размахивая руками, будто отмахиваясь от назойливой мухи. - Я тебя пальцем тронул! Это была не оплеуха, а легкий шлепок, Вероника! Ты специально все раздуваешь! - его лицо искажается гримасой ярости, губы подрагивают, а в глазах читается животный страх. Он понимает, что теряет контроль, и это сводит его с ума.

— Мне абсолютно плевать, как ты это называешь, - говорю, замечая, как Альбина незаметно сжимает мою руку в знак поддержки. Ее теплые пальцы придают мне сил. - Факт остается фактом: ты поднял на меня руку. И это лишь верхушка айсберга.