Книга Разводимся! Конец идеальной семьи, страница 69 – София Брайт

“Нет. Мы с Олей в караоке”.

Саша: “Это хорошо. Ты заслужила. Я просто… переживал, что ты одна”.

“Я с Олей”.

Саша: “Она точно знает, как поднять тебе настроение”.

“У нее это отлично выходит. Можешь не волноваться”.

Саша: “Ты же знаешь, я всегда буду переживать за тебя. Даже если…”

Он не дописывает. Я смотрю на три точки, которые то появляются, то исчезают.

“Даже если что?” — печатаю и стираю. Потом печатаю снова и отправляю.

Саша: “Даже если мы не будем вместе. Ты — мать моих детей. И самый близкий человек. Это не отменить.”

Саша: “ И ты — любовь моей жизни”.

По щеке скатывается слеза. Я стираю ее, делаю глубокий вдох.

“Спасибо, Саш. Я тоже… переживаю за тебя. И ты навсегда останешься для меня особенным человеком. И пока мне кажется, что единственным, кого я буду любить”.

Три точки снова появляются, но потом исчезают. И снова появляются…

Саша: “Я все время думаю о том, как мы дошли до этого. Почему я допустил, чтобы все это зашло так далеко?”

“Все уже сделано”, — отвечаю, не желая напрасно сожалеть о том, чего не изменить.

Саша: “Прости…”

Я закрываю глаза, сжимаю телефон, стараясь не зарыдать.

“Спокойной ночи, Саша”.

Саша: “Спокойной ночи, Аня. Береги себя”.

Убираю телефон. Оля смотрит на меня, не задавая вопросов.

— Все хорошо, — говорю я. — Правда. Поехали домой.

Она кивает.

Всю дорогу молчу.

Стараясь думать о том, что со временем станет легче.

Глава 43

— Аня, неужели это правда? — смотрит на меня, широко раскрыв глаза, мама. — Вы подали на развод?

— Здравствуй, мама, — снимаю сандалии и, целуя в щеку родительницу, прохожу на кухню и ставлю на стол пакеты с продуктами.

— Дочь, ты не ответила! — наседает она.

— Лиза уже донесла? — не смотрю на нее, потому что не хочу видеть осуждение в ее глазах.

Все же пожить отдельно, чтобы понять, как дальше выстраивать отношения, — это одно, а вот подать документы на развод и раздел имущества — совершенно другое.

— Так, значит, правда, да?

— Да, мам. Мы разводимся.

— Ох! — хватается она за сердце и опускается на стул.

— Тебе плохо? — смотрю на нее обеспокоенно.

— Да где ж тут хорошо будет, когда жизнь у дочки рушится! Добилась эта дрянь своего, да. Ты ей вот так Сашу нашего на блюдечке с голубой каемочкой отдаешь? То-то ее мать злорадствовать будет.

— Мам, — достаю продукты из пакета. — Никого я не отдаю… Да он и не вещь, чтобы его из рук в руки передавать. С кем захочет, с тем и будет строить жизнь.

— Анна! — чуть не плача, произносит мое имя. — Ну в кого ты у меня такая дурочка благородная! Твой он! И так, как он с тобой носился, больше никто не будет.

— Потому, мам, и носился, чтобы грешок замаскировать.

— Какой грешок? Ну какой грешок, дочь! До свадьбы сглупил парень. Но зато потом двадцать три года вместе! Двое детей! Жила с ним как у Христа за пазухой, а теперь решила характер показать. Ну где ты еще такого возьмешь?

— А мне такого и не надо больше, мама! — в горле ком встает, когда я понимаю, что теперь точно все. Не будет у меня Саши. И как я жить без него буду? Но последние недели показали, что и без Ларина жизнь есть. Пусть не такая полная и счастливая, но она есть.

— Жизнь, построенная на лжи, мам. Я не могу больше. Он врал мне столько лет. Ты бы простила папу, если бы появилась такая Алена с ребенком, на которых он тратил ваши семейные деньги? Да еще бои эти… — осекаюсь, понимая, что сболтнула лишнее.