Книга После развода. ( Не) Надейся вернуться, страница 77 – София Брайт

Сердце пропускает удар, а затем несется галопом. Я замираю на верхней ступеньке, осматривая его с ног до головы. Мы не виделись больше двух месяцев.

После того как он восстановился, мы сменили формат общения. Теперь он приезжает за детьми и ждет их у ворот. А я не выхожу к нему, чтобы не бередить раны. И возвращает он их так же.

Поэтому мне бросается в глаза его новая более короткая стрижка и борода, переставшая быть щетиной, но в то же время выглядящая так аккуратно и стильно, что мне хочет проверить, какая она на ощупь.

На нем темно-синий свитер крупной вязки, который так идет к его глазам, и джинсы. Он поправился после больницы, плечи снова расправились, и весь его облик дышит той самой уверенной силой, которая когда-то свела меня с ума.

Глеб смотрит на меня неотрывно. Два месяца. Два долгих месяца мы не виделись вот так, вживую, без стекол автомобиля и безопасного расстояния.

— Привет, Вера, — говорит он негромко.

— Привет, — выдавливаю я, понимая, что стою как вкопанная.

— Серега пригласил на новоселье, — он делает паузу. — Я не знал, что ты придешь одна. Думал, вы будете с детьми.

— Они у моих родителей. Ночевать остались, — отвечаю, спускаясь наконец вниз. — Завтра у Степана тренировка ранняя, им так удобнее.

— Что ж, вот и увиделись, — усмехается он, но в этой усмешке нет прежней самоуверенности. Скорее, растерянность.

Я останавливаюсь в паре метров от него. Близко, чтобы разглядеть, как изменилось его лицо за эти месяцы. Вижу, что лицо приобрело здоровый цвет.

— Как ты? — спрашиваю, и это звучит глупо, потому что ответ я и так вижу.

— Нормально, — пожимает он плечами. — Много работаю. Точнее… почти все время работаю.

— Это хорошо, — киваю.

Повисает пауза. Неловкая, тягучая. Мы никогда не умели молчать друг с другом вот так, как чужие.

Из кухни доносится грохот и приглушенное ругательство Даши. Следом голос Сережи:

— Осторожнее, я же говорил, что крышка горячая!

Шум, смех, звон посуды. Обычная кухонная суета, которая сейчас кажется оглушительной на фоне нашей тишины.

— Может, выйдем на крыльцо? — предлагает Глеб. — Пока там все заняты. Проветримся.

Я колеблюсь секунду, но киваю. Мы берем верхнюю одежду и выходим через стеклянную дверь на широкую террасу, заметенную снегом. Морозный воздух обжигает легкие, заставляя меня поежиться.

Глеб замечает это, молча протягивает мне свой широкий шарф, накидывая на голову.

— Простынешь, — говорит коротко.

Шарф пахнет им, и кажется по венам расходятся электрические импульсы, потому что этот запах по-прежнему вызывает у меня удовольствие. Я кутаюсь в шарф Глеба, чувствуя, как щиплет в носу от резкого перепада температуры и эмоций.

— Спасибо, — шепчу.

Он стоит рядом, опершись на перила, и смотрит на заснеженный сад. В свете фонарей снег искрится, деревья стоят в тяжелых белых шапках, и кажется, будто мы в сказке.

— Красиво здесь, — говорю я, чтобы нарушить тишину.

— Да, — соглашается он, но смотрит не на сад, а на меня. — Ребята молодцы. Большую работу проделали.

Мы молчим. Смотрим на снег. Слушаем, как в доме гремят посудой и смеются.

— Вера, — вдруг говорит Глеб. — Я хотел тебе сказать... Я в начале года уезжаю. В командировку.

Я поворачиваюсь к нему, чувствуя, как внутри что-то обрывается.

— Надолго?