Книга Развод в 45. Богатые тоже платят, страница 99 – Рина Беж

— А мы как все, — выдает Ришка, задирая подбородок, а потом срывается с места и обнимает меня, утыкаясь носом в шею. — Я так переживала, мамочка.

— Всё хорошо, роднуль, — поглаживаю ее по спине.

— Мы поддержать решили, — это Лана негромко поясняет, прижимаясь к боку мужа.

Киваю им обоим и одними губами говорю: «Спасибо».

А потом уже вслух:

— Молодцы, а теперь марш домой. Вам отдыхать надо. И вам тоже, — поворачиваюсь к Соболевым и Федоровой.

— Виктория Владимировна, когда Бориса можно будет навестить? — это Роман Крамор младший задает вопрос, неслышно вместе с отцом подойдя ближе.

Смотрю на них по очереди. На одного Рому и на второго.

— Завтра, думаю, Роман Романович. После обеда.

— Можно просто Роман, — поправляет он меня. И улыбается.

— Хорошо, — улыбаюсь в ответ, — меня можно просто Вика.

Десять минут спустя мама уезжает, прихватив с собой Маришку. Лана с Егором вместе с ними. Подруги следом. Крамор-младший прощается до завтра, точнее, уже до сегодня, учитывая время на часах. Часть охраны исчезает вслед за ним.

— А я тебя к себе забираю, — заявляет мне мой Роман. — И даже не обсуждается.

Щурит глаза.

Вот зря.

— Даже не собираюсь спорить.

С тихим стоном ныряю в распахнутые им объятия.

— Давай ты мне завтра все подробности расскажешь, — прошу его негромко. — Голова еле варит. Ни на что сил уже нет…

ВИКТОРИЯ

Просыпаться совсем не хочется. Кажется, я только-только закрыла глаза. Но настойчивые, нежные поглаживания с каждой минутой всё сложнее становится не замечать.

— М-м-мм… еще пару секундочек, пжа-а-алста… — мычу невнятно, морща нос, и немного меняю положение тела.

Так хорошо и уютненько. Мур-р-р!

Мое идеальное место. Вот бы так всегда.

Но тут кровать подо мной приходит в легкое движение, и краем сонного сознания я отмечаю, что лежу, практически вся забравшись на Романа. Животом к животу. Голова удобно покоится на его груди, губы касаются теплой кожи, рука пристроилась на плече, а согнутая в колене нога задрана на бедро.

Весьма откровенная и провокационная поза, чем шаловливые конечности Крамора бессовестно пользуются. То рисуют щекотные узоры на моей спине и пояснице, то нет-нет, да сползают ниже, оглаживая и сжимая ягодицы.

— Вииииик, — в тихом голосе моего капитана слышится сдержанный смех. — Ты проснулась, я знаю. Глазки открывай, вставать пора.

— А если я очень-очень не хочу? — мурчу, не размыкая ресниц, и беззастенчиво трусь грудью о его курчавую поросль.

Бардин, кстати, что в молодости, что в зрелости был (ну и есть, конечно) безволосым на груди. И раньше мне казалось это идеальным. А теперь ярко выраженная самцовость Крамора привлекает меня намного больше.

Да что там, заводит как девчонку.

Повернув голову, касаюсь губами маленькой бусины плоского соска, слегка ее сжимаю и щекочу языком, и мысленно усмехаюсь, когда Рома шумно втягивает в себя воздух.

Как легко, однако, меняются женские вкусы. Точнее, их меняют мужчины, настоящие мужчины, в которых мы, слабые женщины, влюбляемся.

— Ну, если не хочешь вставать, солнце, то держись! Затр. хаю так, что из постели до обеда не выберемся…

Чуть приподнявшись, черчу языком от одного соска к другому влажную дорожку, а затем на нее дую.

— Тоже мне угроза, — добавляю в голос игривых ноток, окончательно просыпаясь. — Давно пора от слов приступить к делу, товарищ капитан.