Книга После измены счастье есть, страница 100 – Рина Беж

Взгляд привлекает красивая инкрустированная бриллиантами подковка. Не шикарная, но для Александры сейчас – то, что нужно. Пусть будет как оберег на удачу. Скидываю фото Максу с единственным вопросом, что лучше к украшению выбрать: цепочку или браслет?

Отвечает практически сразу:

«Цепочку, пап. Санька в волейбольной секции занимается. Браслет придется снимать на время. А так будет носить постоянно».

Улыбаюсь. Мой сынуля. Точно знает, чего хочет.

— Желаете посмотреть подвеску ближе? – консультант в моей мимике ориентируется моментально.

— Нет. Я ее беру. И цепочку подходящую подберите.

Уже достаю карту, чтобы оплатить покупки, как на глаза попадается витрина с обручальными кольцами. Богатые, вычурные, с огромными камнями, и совсем минималистические, тонкие, гладкие. Такие разные…

Я предпочел бы купить что-то броское, чтобы каждый знал, что владелица обручалки занята всерьез и надолго, но Варвара вряд ли оценит.

— Показать поближе? – не сдается консультант.

Нерв на лице дергается, ладонь сама собой сжимается в кулак, сердце делает резкий скачок, ударяясь в ребра.

Дьявол! Я реально волнуюсь…

Впервые в жизни волнуюсь из-за побрякушки.

А вдруг ей не понравится? Что, если я не угадаю и провалю экзамен?

Гашу тяжелый выдох. Киваю.

— Показывайте.

Улыбаясь, консультант шустро открывает витрину и достает сразу несколько вариантов.

ДЕМЬЯН

— Крылов, ты совсем рехнулся?! – набрасывается на меня Тамара, едва я переступаю порог кабинета, в котором ее заперли еще вчера.

Подскакивает с дивана на ноги и, сжимая кулаки, несется навстречу.

— Я беременная! Мне нервничать нельзя! А ты меня, как собаку, в конуре запер. Совсем рехнулся на старости лет?!

Смотрю на ее перекошенное лицо, гневно скривленные губы и глаза, мечущие молнии, и не понимаю, когда она успела превратиться в настолько токсичную, циничную и бездушную бабу?

А я? Где были мои глаза?

Как давно я ослеп по отношению к ней, раз не заметил разительных изменений? Они же не за неделю и не за месяц произошли…

— Прекрати истерику и возьми себя в руки, – произношу, не повышая голоса.

— Истерику?! Истерику?! – передразнивает она меня, переходя на ультразвук, и резко вскидывает ладонь вверх. – Да ты мне всю душу вымотал, гад!

Замахивается, но ударить не успевает. Перехватываю руку прямо в полете и, сдавив до ощутимой боли, немного заламываю назад.

— Угомонись лучше сама, – цежу, четко проговаривая каждое слово. Все еще надеюсь, что до ее ушедшего в отпуск мозга наконец дойдет, какую дичь она творит, – иначе позову тех, кто поможет тебе это сделать.

На полном серьезе рассматриваю идею вызвать к этой истеричке санитаров и вколоть успокоительное. Может, хоть оно сделает ее более вменяемой.

— Господи! Как же я тебя ненавижу! – выплевывает Томка, отступая на пару шагов и потирая запястье.

Но хотя бы драться больше не лезет. Лишь обнимает себя за плечи и смотрит, как на врага народа. К чему я давно привык.

— Ненавидь на здоровье. Только меня одного. У меня шкура толстая, переживу, – предлагаю ей, пряча руки в карманы брюк, и уже жестче добавляю. – А вот к детям больше даже не думай соваться, не пощажу. Поняла?

— Что? Ты мне угрожаешь? – таращит глаза.

Качаю головой.

— Я тебя предупреждаю.

— Не хочу с тобой говорить!