Книга После измены счастье есть, страница 30 – Рина Беж

— По шкале п..здецовости, где один – это так, фигнюшка, а десять – полная хрень, на сколько баллов тянет ситуация?

— На сотню, Юль.

— Епать-колотить! Что-то по здоровью?

— И это тоже.

— О-хо-хонюшки, Варь, – выдыхает она протяжно, а в следующую минуту уже твердо уточняет. – Ты где есть? Я приеду. Спокойно всё обсудим и решим, как действовать. Главное, что ты жива. Это уже пятьдесят процентов успеха. А со стальным мы разберемся.

Зрение затуманивается, и по щекам сбегают слезы, но на подрагивающих губах рождается робкая улыбка. Это такое счастье, когда за тебя переживают. Даже вот такие упертые, немного шумные и сильно боевые девчата.

— Я дома, Юль. Только…

— Пригожин будет мне не рад? – выхватывает суть Найденова.

— Он пока отсутствует, но, когда появится… думаю, что он никому не будет рад.

— Поругались?

— Твоя фотография… – морщу нос и качаю головой, – ты не ошиблась, Юль. Он мне изменяет. Я сама своими глазами в этом сегодня убедилась. Но мы еще не разговаривали. Он с ней уехал.

— Вот псина подзаборная! – рявкает подруга, едва меня не оглушая, потом добавляет еще с десяток смачных определений кобелиных подвигов моего благоверного, что уши влет краснеют, а в конце резко предлагает. – Варь, а хочешь я в строительный заеду?

— З-зачем?

Не успеваю за ее логикой.

— О, тут вариантов много. Могу таз купить и цементную смесь. Еще веревку, скотч, проволоку, пластиковые стяжки. Ножовку, ножницы по металлу или просто большие хозяйственные, а еще кусачки… да, точно!

— А кусачки-то на кой?

— Ногти и язык брехуну отчекрыжим! Чтоб он свою мамзель-пенсионерку не только тем, что между ногами дрягается, не мог удовлетворить, но и всем остальным.

— Фу! Юлька! – кривлюсь, не успевая пригасить разгулявшуюся фантазию.

Но Найденова твердо поправляет:

— Не фу-Юлька, а чмо-Колька! – и подводит итог. – В общем так, дорогая. Я на низком старте буду где-нибудь поблизости. Звони мне, как освободишься. Я тут же примчусь. Ясно?

— Да хорошо… – и в этот миг слышу лязганье ключей в замке. – Всё, пришел…

— Удачи, Варь. И запомни, в состоянии аффекта людей даже не сажают. Два года исправительных работ только дают, – благословляет она меня на ратные подвиги, и первая сбрасывает вызов.

Кто бы что не говорил, но хороший разговор с боевой подругой неплохо мотивирует. Однозначно, я больше не хочу плакать и эмоционировать, зато то и дело рассматриваю варианты, предлагаемые строительным магазином и моей сообразительной гуру мести.

— Варвара, – Николай заходит в кухню, куда я за разговором успела переместиться, прямо в обуви. – Малышка, сколько раз я тебе говорил, чтобы ты мне всегда говорила, куда и когда собираешься? Видишь, что получается, когда ты меня не слушаешься?

Это всё, что он может мне сейчас сказать?

Я даже теряюсь немного.

Нет, много.

О-о-очень много!

— Пригожин, ты нормальный вообще? – уточняю на всякий случай. – Ты, предатель и изменщик, приходишь и кидаешь мне какие-то нелепые предъявы о том, что я не сказала тебе про клинику? А про своего бэбика от замужней дамы поведать не желаешь?

— Варя, Варя…

Он устало вздыхает и медленно приближается ко мне. Обнимает за плечи. Вернее, пытается обнять, а я отшатываюсь от него, вдруг осознавая: если он дотронется, если он сейчас только дотронется до меня, то… не разревусь – хуже, я его ботинки с остатками собственного завтрака познакомлю.