Книга После измены счастье есть, страница 41 – Рина Беж

Я столько раз слышала про Крылова Макса и его придирки к Саньке, но еще ни разу не сталкивалась с ним вживую.

— Подтверждаю, что дети устроили погром в хранилище, – чеканит Татьяна Васильевна. – Я своими глазами наблюдала, как они совершали вандализм.

— Наблюдали? – вскидываю бровь, цепляясь к фразе. – То есть, по вашим словам, вместо того чтобы прекратить, как вы говорите «вандализм», вы стояли и наблюдали за происходящим? Значит, фактически тоже принимали в нем участие?

— Вы что такое несёте? –вспыхивает от моих слов завуч.

— Я не несу, я делаю вывод, – произношу твердо.

На пару секунд в помещении воцаряется тишина, а следом раздаются два хмыка. Оба мужских. Довольно слаженных. И чем-то похожих.

Один со стороны, где сидит Крылов Максим, второй… поворачиваю голову чуть влево, к окну, и встречаюсь взглядом с… Крыловым-старшим.

Я узнаю мужчину.

Видела его фотографии в интернете. Но даже без фото невозможно ошибиться. Высокий, широкоплечий, внушительный тип с бронзовой кожей, легкой сединой в волосах, хотя возраст ее еще не предусматривает.

Широкие скулы чётко очерчены, между бровей и в уголках глаз заметны мимические морщины, они делают черты его лица суровее. Черные цепкие, пронзительные глаза транслируют статус, высокомерие и равнодушие. Дорогой костюм, идеально выглаженная рубашка, через руку перекинут черный плащ. Идеально чистые ботинки.

Он посматривает с высока на всю честную кампанию, и даже аромат тяжелого парфюма, заполняющий весь кабинет директора, отдает колким холодком его власти.

— Еще выводы будут? – приподнимает он бровь, цепляя меня острым взглядом. – Мне интересно послушать.

От мужчины веет такой властью и тяжёлой энергетикой, что несмотря на расстояние между нами, становится тесно.

И в самом помещении, будто мы с ним тут одни.

И в одежде.

Крылов, определённо, не красавчик, но с дьявольской мужской харизмой. И умением пригвождать к месту одним лишь взором.

— Будут, – облизываю внезапно пересохшие губы. – Я хочу увидеть «место преступления» своими глазами и лично оценить ущерб. А еще мне интересно, как дети могли беспрепятственно проникнуть в помещение, где хранится «ценный инвентарь»? Разве оно не должно быть заперто, а ключ убран в надежное место?

Крылов, не отпуская мой взгляд, едва заметно прищуривается. У меня сбивается дыхание, но гляделки прерывает завуч.

— Это совершенно лишнее! – выпаливает она, перетягивая на себя общее внимание. Но вдруг тушуется и умоляюще смотрит на директора.

Тот едва заметно кивает и роняет пренебрежительно, обращаясь конкретно ко мне:

— Варвара Михайловна, вы, что, ставите под сомнение наши слова?

— С некоторых пор я все слова ставлю под сомнение, – произношу резко. – И коль уж вы собираетесь выставить нам счет, я хочу знать: за что именно?

— Согласен, – голос Крылова ровный, тон прохладный, но спорить с ним никто не решается. – Показывайте.

Завуч, уже не такая боевая и будто бы уменьшившаяся в росте, слегка заикаясь, выпаливает:

— Х-хорошо, пройдемте.

И первой выскакивает за дверь.

— За мной, – киваю Саньке, смотрящей на меня глазами лапочки-лемура, и выхожу следом.

— Я тоже с вами, – раздается напитанный весельем голос Максима Крылова.

— Кто б сомневался, – от тона его отца по спине маршируют мурашки, а спину будто калёным железом прожигает.