Книга После измены счастье есть, страница 62 – Рина Беж

ВАРВАРА

— Чай, кофе будете? – утоняю, едва тарелка гостя пустеет.

И чтобы не было недопонимания, указываю на коробку с чаем, пусть хорошим, но все же пакетированным, и банку с растворимым кофе.

Да, мы с Рыжиком живем по-простому. Без особых чайных церемоний с завариванием крупнолистового отборного цейлонского и без турок с кофемашинами.

Если для него это чересчур, настаивать не буду. Быстрее услышу причину встречи и распрощаемся.

Всего на секунду в глазах Крылова появляется лукавое выражение, будто он мысли мои считывает, но тут же растворяется, едва он спокойно произносит:

— Кофе черный, две ложки сахара.

— Хорошо.

Я пью аналогичный, потому готовлю на свой вкус и по привычке. Насыпаю гранулы из банки в две чашки на глаз – даже уже не помню, откуда пошла такая привычка. Чайную ложку использую, только чтобы добавить сахар и размешать. Заливаю кипятком. Переставляю на стол. Убираю грязную посуду.

— Из сладкого только медовик, – держу секундную паузу и добавляю, – покупной.

А что? Отжигать так по полной.

Готовить, я готовлю. Первое, второе, компот – без проблем. Но выпечка – это не моё. Пару-тройку раз пыталась, до сих пор вспоминаю с содроганием. Подошва мягче, чем те сосиски в тесте, которые я пыталась изобразить полгода назад.

И снова мистер небожитель не возмутим. Только лыбится шире.

— Варвара Михална, я не пойму, ты меня смутить хочешь или свое смущение таким образом маскируешь?

— Даже не думала, – заверяю его, радуясь, что щеки не покраснели.

«Варвара Михална» в исполнении Крылова звучит как-то слишком интимно. Будто он не мои имя и отчество произносит, а пошлые комплименты на ушко шепчет. А я ведусь… ведусь и таю, как мороженка на солнце, пусть и обещала себе этого не делать.

Да и в проницательности мужчине не откажешь.

— Так что с медовиком, Демьян Константинович? – напоминаю о вопросе, прикидываясь шлангом. – Будете такой ?

В последний раз, помнится, Пригожин меня за него распекал и попрекал, кичась своими высокими доходами. А тут Крылов, чье финансовое состояние в сотни, как ни в тысячи раз больше.

— Буду, Варя. Давай нож, – командует он и следом добавляет, хитро прищуриваясь. – И стул свой ближе к моему придвигай.

— З-зачем стул?

— Кофе на брудершафт пить будем, – хмыкает. – Иначе ты на «ты» со мной никогда не перейдешь.

— А надо переходить? – уточняю, пытаясь вернуть брови на место. Они, заразы такие, как на лоб взлетели, так там и зависают.

Им там комфортно, а я – дура дурой.

— Естественно, Варь, – говорит Крылов по-простецки. – Мы ж с тобой не на совещании в офисе, где глаза и уши кругом, а дома тет-а-тет. Хватит уже выкать.

И вроде ничего особенно я не слышу, а сердце спотыкается, и рот слюной наполняется.

Тыкать ему?

Ой, мамочка… роди меня обратно!

Кофе мы все-таки выпиваем без брудершафтов и даже на тортик налегаем с одинаковой динамичностью, ну а потом, когда я убираю чашки в мойку и вытираю стол от крошек, Демьян Константинович в своей, как понимаю, привычной манере вести диалог интересуется:

— Тебе, Варюш, какой вариант подачи информации больше подходит: коротко и правдиво или долго, завуалированно и с реверансами?

От «обилия» вариантов даже глаз дергается.

Умеет олигарх одной фразой озадачить.

И насторожить... чего уж!