Онлайн книга «Вернуть истинную»
|
— Тогда медсестричка в Вашем распоряжении, — дает «добро» Ленар и, развернувшись, скрывается за железной дверью. Защёлкнувшийся с металлическим лязгом засов, которого в первое мое посещение тут не было, звучит как-то зловеще, и я никак не могу отделаться от ощущений, что то, что со мной случилось до этой минуты — еще не самое страшное. Золя, что-то будет. Мне очень неспокойно. Делюсь переживаниями со своей второй сущностью. И мне, Ани… И мне… Соглашается на этот раз волчица, вместо того, чтобы, как обычно, успокоить и поддержать. Будем держать ушки на макушке и бдить. — Так-так-так, — голос Куфина слегка пугает, поскольку я малость о нем позабыла, отвлекшись на захлопнувшуюся дверь. — Пойдем-ка, Анила, определим омегу на ее место, и ты поможешь Узане, а мне нужно будет сделать кое-какие записи. — Конечно. Если кроха будет со мной, почему бы нет. Доктор подходит к двери, скрытой ширмой, за которой еще утром находились три девчушки-оборотницы, и набирает на панели справа комбинацию из четырех цифр. «4724», — проговариваю мысленно, скосив глаза. Надо запомнить, вдруг пригодится. С тихим гулом дверь будто бы разгерметизируется и плавно отъезжает в сторону. И в это же время меня сбивают с ног детские стоны и боль, которую я улавливаю по восстановившейся связи с тремя омежками. Негодяи… Изверги! Сволочи! Прикусываю щеку изнутри до крови, чтобы сдержать слезы и не выдать обуревающие меня эмоции. Иначе разревусь или устрою скандал и ничем не смогу помочь оборотницам, а тут хоть призрачный шанс, но остается. — Узана, дорогая, я привел тебе помощницу, — не прекращая улыбаться, бодрым голосом произносит Куфин. Мерзкий старикашка совершенно спокойно смотрит на трех, лежащих на кушетках девочек, мечущихся в бреду. В то время, как меня трусит всё больше. Это же тихий ужас. Гляжу на малышек, связь с которыми потеряла еще утром, и содрогаюсь. Я думала, они просто спят. А тут… Каждая из них подключена к капельнице, впрыскивающей в вену какое-то лекарство, а к другой руке подключен катетер, по которому идет сбор крови в контейнер, размер которого внушает страх. Они же их обескровят… Матушка-Луна… вот для чего девочек воровали… Как во сне поворачиваюсь в сторону Узаны, рассчитывая… не знаю на что… может, на женское доброе сердце и сострадание? Чушь! У твари нет ни одного, ни другого. Оборотница чувствует себя вполне прекрасно среди этого ада. В неизменном камуфляжном костюме, облегающем ее поджарое тело и в латексных перчатках, на которых видны капли крови, с легкой надменной улыбкой она что-то подкручивает на системе, считывающей показатели Майны. — Давно пора, — кивает волчица, не глядя в мою сторону. Вот и не надо, ворчу сквозь зубы. Меньше шансов, что разглядит всю ту ненависть и презрение, что я к ней испытываю. Садистка, а не женщина… — Эта девчонка совсем слабая, Никос, — сетует оборотница, поворачиваясь к старику и надувая недовольно губы. — Не знаю, получится ли выкачать из нее нужный нам лимит. Она совсем дохлая. — Дорогая, не переживай, — чокнутый профессор будто не слышит стонов пациенток, подходит к каждой, приподнимая веки и проверяя зрачки на свет. — Сейчас добавим силатена и слегка снизим скорость забора. Пара часов в запасе у нас есть. Не совсем понимаю, о чем речь. Но на всякий случай внимательно слушаю каждую фразу. И с каждым словом убеждаюсь, что они не видят в девочках живых существ, перед ними словно подопытные экземпляры, которые потом не жалко выкинуть на помойку. |