Книга Твоя наследница, страница 109 – Рина Беж

— Ой, забыла, — признается Амина, смешно округляя рот и хлопая по нему мокрой ладошкой. — Папа, но ты же поможешь маме?

В глазах стопроцентная уверенность, что будет именно так.

У нашей дочери очень легко вышло соединить маму и папу в одно целое, как в разговоре, так и в своей головенке. Будто это правильно и не подлежит сомнению. Она не задала ни одного вопроса по поводу того, что после ее похищения мы ночевали в доме Давида, или о том, почему мы сейчас живем все вместе.

Нет.

Никаких колебаний, что что-то не так. Зато хитрый взгляд на нас двоих, будто она так и хочет сказать: «Мамочка, ну я же говорила, что папа в тебя влюбился! И я помню, что он тебе тоже нравится», так и мелькает в глазах.

— Конечно помогу, — Давид кивает дочери, отпуская ее в новый заплыв, сам же поворачивается ко мне и совершенно не скрывает, что вид в бикини его очень радует. Глаза мгновенно становятся темнее, а голос ниже и чувственнее. — Ложись, красотка, буду тебя пачкать.

Че-еерт! Это звучит так порочно, что даже вид крема в сильных мужских руках не помогает успокоится. Возбуждение топит с головы до ног, делая тело неимоверно чувствительным, а ноги и руки похожими на дрожащее желе.

— Мажь, — хриплю в ответ и быстренько вытягиваюсь на животе, пряча грудь, выдающую все мои тайные мысли.

Ведь как думала, надо было брать бюстик не тканевый, а с уплотнением.

Опускаю голову на скрещенные руки и прикусываю губу, чтобы не застонать, когда умелые широкие ладони не просто втирают крем, а разминают спину и оглаживают всю меня от шеи до икр.

Ооо-ох, ка-а-айф!

— Юлька, мне кажется, я скоро взорвусь, глядя на твое идеальное тело, — шепчет на ухо Давид, посылая мурашки по коже в очередной забег. — Котова, хватит уже мучить меня, да и себя заодно. Давай поженимся и заодно сменим твою фамилию.

— А что не так с моей фамилией? — бубню под нос, не спеша открывать глаза.

Когда волшебные руки искусно творят райское безумие, двигать не хочется от слова «совсем».

— То, что она отличается от моей. И у Амины нужно непременно сменить, а еще прочерк в свидетельстве о рождении исправить. Пожалуйста.

— То есть, это ты мне так предложение делаешь? — уточняю, все еще пребывая в неге.

Я не дергаюсь, не вскидываю голову, сверкая округлившимися глазами. Не открещиваюсь от предложения и не сбегаю, сверкая пятками. Я даже его не игнорирую, как делала неделю назад.

А просто лежу и кайфую под волшебными руками, продолжающими втирать крем от солнца. А какой смысл дергаться, если сама для себя все уже разложила по полочкам, сделала выводы и приняла решение?

Никакого.

Но подразнить немного хочется.

— Предложение между делом, пока мажешь спину? Без цветов, без кольца, без шампанского? — перечисляю, прикусывая губу, чтобы не рассмеяться от собственной смелости или наглости…

А что, нужно же проявить свой характер в полной мере, чтобы знал, кого замуж зовет. Это я раньше тихой мышкой была, но пока жила эти годы самостоятельно, все же сумела отрастить зубки, пусть и небольшие.

— Без проблем, родная, сейчас все будет, — спокойно выдает Давид, целует меня в плечо и уходит.

Приподнимаюсь на локтях, с любопытством ожидая развития событий. И лишь удивленно хлопаю глазами, когда замечаю, как перешептываются о чем-то два заговорщика, а после оба скрываются в доме.