Книга Ты знаешь мой секрет?, страница 81 – Рина Беж

— Удачи мне, — произношу мысленно и спускаюсь по лестнице.

Вчерашней экскурсии хватает, чтобы сейчас двигаться в нужном направлении и не путаться в хитросплетениях особняка Гроссо. Да и сложно ошибиться. Во-первых, несмотря на то, что уже позавтракала, сладковато-ванильный аромат выпечки будоражит вкусовые рецепторы, заставляя сглатывать и двигаться в правильном направлении. Во-вторых, со стороны кухни пусть и негромко, но слышны женские голоса.

— Доброе утро, — замечает меня первой Анна.

Когда я появляюсь в широком арочном проеме, она как раз поворачивается от раковины, держа в руках большое блюдо с поблескивающими прозрачными каплями воды овощами и зеленью.

— Доброе, — отзеркаливаю улыбку, которой она меня встречает.

Это происходит так естественно, что я на некоторое мгновение зависаю, удивляясь своей реакции. Открытость к совершенно постороннему человеку мне не свойственна, а значит, в последнее время я действительно меняюсь.

Не сомневаюсь, что без влияния со стороны Алекса тут не обходится. Кажется, его уверенность и сила потихоньку передаются и мне, позволяя быть спокойнее и не зажиматься.

Вот и хорошо, хвалю себя мысленно и поворачиваюсь в сторону свекрови.

За секунду в голове проскакивает сотня вариантов ее приветствия. Начиная с того, что сейчас мне сделают замечание по поводу внешнего вида, до предположения о полном игнорировании моей персоны со стороны хозяйки дома.

Но то, что я вижу и слышу, моментально сбивает с толку.

— Здравствуй, Сонечка. А я тут блинчики решила испечь, чтобы тебя побаловать. Надеюсь, любишь их? — Елена Валентиновна в совершенно обычном ситцевом фартуке, завязанном поверх белой футболки и песочного цвета бриджей, с лопаточкой в одной руке и прихваткой в другой улыбается мне, развернувшись от плиты, где на сковороде дожаривается румяное «солнышко».

Образ вчерашней дивы из высшего общества совсем не вяжется с тем, что я вижу перед глазами. Пару раз даже моргаю, ожидая, что это всего лишь глюк мозга, и сейчас картинка изменится.

Но нет. Всё остается по-прежнему.

— Люблю, — киваю чуть заторможено, потому что от меня, чуть ли не затаив дыхание, ждут ответа обе женщины.

— Вот и отлично, — улыбка Елены Валентиновны становится еще шире.

А меня накрывает понимание, что мать Алекса и сама чувствует себя слегка неловко, получив от сына скорее всего минимум информации. Что ж, кажется, мы с ней находимся в равных условиях, и это придает уверенности.

— Тогда, девочки, — лучится энтузиазмом моя свекровь, — наливайте чай и давайте завтракать. Думаю, Наденька скоро проснется.

Да, теперь я отлично вижу, что сын и мать Гроссо очень похожи. И тот, и другая идеально умеют организовывать работу и задавать темп всему, за что берутся. Только Алекс в этом плане действует более жестко и прямолинейно, а Елена Валентиновна мягче и аккуратнее. Хотя и это еще под вопросом, потому как целеустремленность из обоих бьет ключом.

Сгрузив поднос поближе к мойке, помогаю Анне накрыть на стол, пока хозяйка дома дожаривает последние блины, и даже ни слова не говорю о том, что уже успела позавтракать. Не хочу обижать женщину, решившую первой сделать шаг мне навстречу.

Почему-то я четко уверена в том, что ее действия — это не хитрый ход, чтобы проявить себя с лучшей стороны, порадовав сына, показать власть или обмануть меня, дабы достигнуть какой-то цели, а действительно забота и желание наладить отношения с невесткой.