Книга Останься в прошлом, страница 51 – Анастасия Ридд

Увидев меня, Вяземский дергает за ручку двери своего автомобиля. Я не хочу ехать с ним, но в связи с открывшимися обстоятельствами, может, все же стоит поговорить с ним. С этого момента он будет присутствовать в жизни Полины, так что общества друг друга нам не избежать. Именно поэтому, вложив свою руку в его открытую ладонь, я забираюсь в кожаный салон внедорожника.

— Как отреагировал Олег на твой ранний отъезд? — спрашивает Денис, выезжая с парковки заведения.

— Какое тебе дело? — фыркаю я.

— Никакого, Лара, — усмехается он. — Конечно, никакого.

— Ты ведь знаешь, где я живу? — хмурюсь я, когда Вяземский поворачивает в другую сторону.

— Знаю. Прокатимся по делам. Не против?

Конечно, я против! Я категорически против находиться столько времени в компании Дениса, но по какой-то неведомой мне причине на его вопрос я не отвечаю. Скорее всего, в этом нет смысла, потому что мой ответ, каким бы он ни был, ничего не изменит. Вяземскому нужно по делам? Он ни за что не отложит их на “потом”.

— Куда мы едем? — спрашиваю я, когда Денис сворачивает с трассы на проселочную дорогу.

Разумеется, здесь нет ни одного фонаря, и Денис включает дальний свет. С одной стороны дороги я различаю поле, с другой — лес. Обнимаю себя руками — обстановка за окном довольно жуткая.

— К моему партнеру, — отвечает серьезно.

— Он живет в лесу? — не выдерживаю и, разворачиваясь корпусом к Вяземскому, смотрю на его мужественный профиль. — Или, может быть, в поле?

— Нет, Лара. Он живет в элитном поселке за сто километров от Москвы.

— Тогда что мы делаем здесь?

— Значительно сокращаем путь, — сдержанно отвечает Денис.

— Мне это не нравится. Однажды меня уже возили на заброшенную стройку, — фыркаю я, отворачиваясь.

— Я бы никогда не поступил так с тобой, — отвечает Денис.

— Ты поступил куда хуже, — закатываю глаза и резко выдыхаю.

— Ты права. Физическая боль не равно душевная, — говорит неожиданно. — Я очень виноват перед тобой, Лара.

Да, в его словах есть смысл. Рана на теле заживет, и от нее не останется и следа, разве что почти незаметный шрам. С душой же гораздо сложнее — раны затягиваются слишком долго, а глубокие шрамы остаются на всю жизнь.

— Я не хочу говорить об этом.

— Я понял, — отвечает Денис.

Следующие десять минут мы едем в тишине. До сих пор не понимаю, неужели нельзя было поехать по нормальной асфальтированной дороге? Сколько мы сэкономим времени? Десять минут? Они никакой роли не сыграют.

Вдруг раздается какой-то громкий стук, и Вяземский сразу же останавливает внедорожник. Я вжимаюсь в сиденье еще сильнее, когда Денис выходит из машины посмотреть, что произошло. Вот теперь мне действительно становится страшно. Ко всему прочему, начинается дождь, который за несколько секунд превращается в самый настоящий ливень. Спустя пару минут Денис все еще находится на улице, и его отсутствие рядом усиливает мое беспокойство.

Но наконец-то дверь открывается, и в салон возвращается до нитки промокший Вяземский. Отодвинув сиденье назад, он снимает рубашку и бросает ее на пол за свое водительское кресло. На нем остаются лишь брюки, обувь и носки летят вслед за рубашкой.

— Денис, нам еще долго ехать? — взволнованно спрашиваю я. — Ты промок до нитки.

— До основной трассы где-то километр. Нужно поспешить, иначе можем где-нибудь увязнуть. В некоторых местах дорога совсем разбитая. В дождь здесь невозможно проехать даже на внедорожнике, — говорит он, и машина трогается с места.