Книга Заставь меня любить, страница 37 – Анастасия Ридд

— Есения, мы почти приехали. Давай в машину, у нас мало времени, — его голос доносится слишком близко, но я не могу сделать ни одного шага. Мне нужно больше времени, чтобы снова натянуть холодную маску безразличия на свое лицо. — Есения, ты слышишь меня?

Влад подходит со спины и осторожно касается пальцами моего плеча. Я медленно оборачиваюсь, и в его глазах вижу беспокойство, которое этому человеку раньше не было свойственно. Взгляд теплый, будто передо мной снова тот Влад, который когда-то испытывал, как я думала, чувства ко мне.

— Почему ты вышла за него? — тихо повторяет свой вопрос, касаясь озябшими пальцами моей щеки.

— Я не могла по-другому, — незаметно для самой себя говорю правду. — Влад, зачем тебе это? У тебя прекрасная супруга, друзья, работа. Зачем ворошить прошлое? Тем более, что для тебя наша связь не значила ровным счетом ничего, — я прихожу в себя и отстраняюсь. — Помнишь новогоднюю вечеринку? Когда ты в туалете с Яной вытворял… Я даже не могу говорить об этом. А потом сказал, что я всего лишь девочка на спор, ты помнишь?

— Это произошло после того, как ты разорвала все, что нас связывало, — Влад нервно проводит рукой по волосам.

— Я не знала, что произошло в тот день. Ты ведь мог просто позвонить, — повышаю голос я.

— Я был немного занят, Есения! — грубо отвечает он. — Могилу мамы перевернули так, будто кто-то проехал на тракторе.

— Да, я была тогда не права, но ведь мы могли бы поговорить еще раз, почему ты не стал слушать меня в больнице? Почему не позвонил после? — срывающимся голосом говорю я.

— Я звонил. Ты была уже недоступна. Видимо, к тому времени укатила в свою Канаду, — грубо произносит он. И, кажется, что больше нам нечего выяснять, но следующим вопросом Влад поражает меня в самое сердце. — Я хотел узнать только одно, почему ты сделала аборт?

Я пристально смотрю на выражение лица Есении, и в ее глазах отражается непонимание, удивление и сомнение, судя по всему, в моем вопросе. Девушка часто хлопает ресницами, но не произносит абсолютно ничего. Зато в моей голове проносится целая тьма мыслей, почему моя бывшая сводная сестричка не может ответить на вопрос. Вероятнее всего, она судорожно пытается найти хоть какие-то оправдания, но по факту что тут скажешь?!

— Нечего сказать? — спрашиваю я, продолжая испепелять девушку взглядом. — Есения, это был не только твой ребенок, но и мой. И право голоса у меня было. Если тебе не нужен был этот малыш, то я бы воспитал сам. Как ты могла так поступить?

Она по-прежнему молчит, опускает глаза вниз и отрицательно машет головой. Хочется вытрясти из нее правду, встряхнуть как следует за то, что сделала, но мои ноги будто прирастают к земле, и я не могу пошевелиться.

— О чем ты вообще говоришь, Влад? — после длительного молчания, наконец, произносит она. — Я тебя не понимаю.

— Не понимаешь? — переспрашиваю я, не отводя пристального взгляда.

— Да, я не понимаю, что ты имеешь в виду. И откуда ты узнал об этом? — Есения поднимает на меня глаза, в которых читается недоумение.

— Разве это важно? — раздраженно говорю я.

— Влад, это какой-то бред. О каком аборте ты говоришь? Я не делала никаких абортов, — твердым голосом произносит она.

— Зачем врать спустя столько лет, Есения? — грубо задаю вопрос, потому как ее недоумение раздражает. — Я не готов играть в твои игры и сейчас.