Книга Заставь меня ненавидеть, страница 96 – Анастасия Ридд

— Он не будет ходить? – едва сдерживая слезы, осипшим голосом произношу я.

— Сейчас сложно что-либо прогнозировать. Но я попрошу вас не говорить с ним о том, что может сейчас навредить парню. Он хоть и крепкий, но… все же сейчас ослаблен. Как физически, так и моральных.

— Я поняла, – врач уходит, а я стою на пороге, не решаясь войти.

Влад лежит с открытыми глазами и смотрит в окно.

— Убирайся! – глухо говорит он, и я останавливаюсь.

— Не гони меня, – по телу пробегает мелкая дрожь, и я обнимаю себя руками.

— Что тебе конкретно непонятно, Есения? – в слабом голосе Беркута слышатся стальные нотки. – Я не желаю тебя видеть.

— Я помню, о чем мы в последний раз говорили с тобой. Но сейчас я просто хочу помочь.

— Позвони отцу, пусть приедет, – грубо отвечает он.

— Я могу привезти все, что необходимо, Сергей улетел в командировку, – говорю я и осекаюсь. Первым делом я должна была набрать номер отца Влада. – Может, тебе что-то нужно? Давай я привезу.

— Есения, у тебя все в порядке с головой? – его металлический взгляд касается моих глаз. Я невольно ежусь, чувствуя себя круглой дурой. – Я тебе русским языком сказал, мне ничего не нужно от тебя, – выплевывает он.

— Хорошо, я поняла тебя, – говорю я и разворачиваюсь, чтобы уйти, но его следующие слова заставляют меня остановиться.

— Не явись ты на бой, я бы выиграл его, – то ли стонет, то ли рычит он. – А теперь мне грозит жизнь калеки. Убирайся, Есения! Из моей жизни, и еще лучше из города, потому что спокойной жизни я тебе не дам. Я тебя ненавижу.

— Влад… – звук собственного голоса теряется где-то внутри меня.

Я оборачиваюсь. Парень не смотрит на меня, он просто закрывает глаза, по-прежнему тяжело дыша. В последний раз окидываю его взглядом и ускользаю из палаты и его жизни, словно вода сквозь пальцы.

Я набираю номер телефона Сергея Беркутова. Это последнее, что могу сделать, прежде чем навсегда исчезну из жизни Беркута младшего.

— Сергей, здравствуйте! – сдержанно произношу я.

— Здравствуй, Сенечка, – ласково отвечает он. – Как дела? Что-то стряслось?

Чувствую, как волна негатива за то, как он обошелся с мамой, накатывает лавиной. Мне так хочется высказать ему все, что думаю, но я лишь впиваюсь ногтями в ладони и стискиваю зубы. Некоторое время молчу, ничего не могу с собой поделать.

— Случилось. Ваш сын в больнице. Думаю, вам стоит вернуться пораньше из командировки, – язвительным тоном произношу я.

— Что стряслось? – обеспокоенно спрашивает он.

— Думаю, правильнее будет, если он сам вам об этом расскажет. До свидания, дядь Сережа, – говорю я и сбрасываю вызов.

Выхожу на улицу и пытаюсь завести машину. Чувствую себя совершенно разбитой и опустошенной, будто из меня только что вынули все содержимое. Слезы сами по себе льются рекой, и я уже не намерена их сдерживать. Мне так плохо, что, наверное, только как следует выпустив свою боль наружу в виде соленой воды, я смогу хоть как-то жить дальше. Ради ребенка. Ради самой себя.

Вызываю такси, оставляя свой автомобиль под окнами больницы, и, усаживаясь в машину, называю адрес. Но не домашний. Не понимаю, что движет мной в данный момент, но если это единственный выход не разорваться на куски от отчаяния, то я им воспользуюсь.

— Есения, – Дима открывает дверь и, видя мое заплаканное лицо, рывком притягивает к себе. – Что случилось?