Книга Громкий развод, страница 87 – Анастасия Ридд, Настя Орлова

— Богдан Игоревич, Аделина Юрьевна? — сотрудница ЗАГСа в нелепом зеленом костюме приглашает нас в кабинет, обрывая все мои мысленные «может быть».

Говоров рвется следом, но Аделина останавливает его взмахом руки.

— Не надо, Женя, я сама. Спасибо, — к моему удовольствию, это звучит как вежливая просьба пойти на хрен.

— Мы приняли ваше заявление. У вас было время, чтобы как следует подумать, — говорит администратор, когда мы присаживаемся на стулья в кабинете. — Ваше желание расторгнуть брак окончательное?

Я молчу. Смотрю на Аделину. Она все еще бледна, но теперь на ее щеках аллеют два красных пятна, ресницы подрагивают, губа закушена.

Она набирает в легкие воздух, но я перебиваю, обращаясь к сотруднице ЗАГСа:

— Извините, можем ли мы поговорить наедине?

Женщина недовольно поджимает губы, будто бы я сказал что-то в высшей степени глупое.

— У вас есть пара минут. После вас еще запись.

Как типично. Запись, поток. Разводятся сейчас едва ли не чаще, чем женятся. Уверены ли мы, что хотим стать частью этой неутешительной статистики?

Я не уверен.

Когда мы останемся одни, я осторожно касаюсь сцепленных в замок пальцев Аделины. Они холодные и гладкие. Мне хочется накрыть их ладонью и согреть. Сжать. Поднести к губам. Поцеловать.

— Лина, ты уверена, что хочешь этого? — спрашиваю тихо, прочистив горло. — Потому что я не хочу. Для меня ты — моя жена. Я… Да, черт, я не знаю, смогу ли я когда-нибудь перестать думать о тебе, как о своей жене.

— Мы уже решили, — она поднимает на меня выразительные глаза, в которых застыли слезы.

— Нет. За нас решили. Но правда открылась. Ты все знаешь. Я… Я был глупцом.

Она еще сильнее закусывает губу, качает головой.

— Скажи мне, ты скучаешь по нам? Хоть немного? — я перевожу дыхание. — Потому что я думаю о тебе постоянно. Закрываю глаза перед сном — мечтаю обнять тебя. Вижу тебя по ночам. Разочаровываюсь каждое утро, когда постель рядом оказывается пустой…

— Перестань, — просит она дрожащим голосом. — Зачем сейчас все это?

— Лин, я все еще люблю тебя, — срывается с моих губ отчаянное признание. — А ты?

В ее глазах вспыхивает огонек, но Аделина быстро тушит его. Отводит глаза.

— Я не могу, Богдан, — говорит на выдохе. — Больше не могу. Я устала. Я измотана и опустошена. Мне жаль, мне правда жаль, что Дима оказался двуличным и жестоким. И я рада, что ты смог вывести его на чистую воду. Но я хочу обо всем забыть. Пожалуйста… — наши глаза вновь встречаются, и в ее я вижу мольбу и печаль. — Не делай все это для меня еще сложнее.

Я закрываю глаза. Сглатываю. Позволяю ее просьбе осесть в моих горящих легких, в желудке, который сводит спазмом, в болезненно сокращающемся сердце…

— Ваш развод оформлен. Имущество разделено согласно вашего нотариального заявления. Всего хорошего.

Покинув ЗАГС, я запрыгиваю в машину и какое-то время неподвижно сижу, тупо глядя перед собой. Ни черта не вижу, разрывающийся от звонков и сообщений телефон воспринимается как белый шум, кровь разносит по телу боль и шок. И еще осознание, что я только что совершил самую большую ошибку в своей жизни.

Развод — это точка, чтобы можно было начать новое предложение? Чушь собачья. В миллионах случаев может быть правдой, но у нас с Аделиной — ошибка. Чудовищная. И в чем-то фатальная.