Онлайн книга «На грани фола»
|
— Отвали! – рычу я на Платонова, когда тот пытается преградить мне путь. — Ты посмотри, какая дерзкая! – Ехидно улыбнувшись, он качает головой и, пока я помогаю Вене сесть и собрать выпавшие из рюкзака конспекты, светит ямочками на щеках, которые с его паршивой натурой сочетаются плохо. — Ты как? – спрашиваю я Веню. — Жить буду, – храбрится он, но я чувствую, что Веня не меньше моего ошарашен подобной формой агрессии. — И не стремно тебе прятаться за юбкой? – подает голос сам Громовержец, обращаясь к моему другу. — Оставь его в покое, придурок! – бросаю я и бесстрашно смотрю ему прямо в лицо. Наверное, сейчас я впервые осознаю, почему на него западают девчонки. Арсений Громов просто до тошноты идеальный. Он высокий, я бы даже сказала очень, явно на две головы выше меня, а я ведь тоже далеко не Дюймовочка. У него красивые рельефные плечи, широкая грудная клетка и большие кисти рук с длинными пальцами и аккуратно подстриженными ногтями – без шуток, у меня пунктик на эту тему, а его кисти выглядят так, словно парень в свободное время развлекается игрой на арфе. Ну то есть все очень красиво. Выгоревшие на солнце волосы зачесаны назад, верхние пуговицы льняной рубашки расстегнуты, с шеи свисает странный кулон, а на ногах вместо модных кед чертовы лоферы, будто он учится в Гарварде, а не в РУФИ, где ботаники вроде нас с Веней изучают физику и информатику. Если подумать, Громов напоминает мне типичного Кена – такой же смазливый и пустоголовый, как пластиковая кукла. За этой оберткой точно нет ни сердца, ни души. Так несправедливо, что подобному мерзкому типу достались такие идеальные руки! — Что ты сказала? – Он демонстративно щурит глаза и кривит губы, за один миг превращаясь из милашки в хищного зверя. Еще и скалится – не зря он бессменный предводитель этих псов. — Тебе голову мячиком отбили, что ты простых слов не понимаешь? – Ах да, забыла сказать, что Громов у нас – звезда баскетбола. Он в два размашистых шага сокращает расстояние между нами и сжимает своей аристократичной клешней мои щеки. — Я вот думаю, ты бессмертная, что ли? — Это зе ты у нась Севс, я тут при сём? – выдавливаю сквозь губы, сложенные трубочкой. Секунда, две, три немой перестрелки взглядами, а потом Громов отпускает меня и, согнувшись пополам, оглушает всю округу раскатистым хохотом. — Ладно, ты смешная, живи пока, – заявляет он, не переставая широко улыбаться, и заглядывает мне через плечо: – А вот твой очкарик… — Не трогай… – Мой голос срывается, так что приходится прочистить горло, чтобы снова звучать решительно и смело. – Его. Телохранители на заднем плане дружно издают свистящие звуки. Для того чтобы генерировать полные предложения, у них, видимо, извилин не хватает в черепной коробке. Но мне пофиг, для меня они не более чем белый шум. Другое дело – сам Громов. Цепкий взгляд зеленых глаз отравляет, словно ядовитый плющ, но я, призвав на помощь все самообладание, стойко выдерживаю его и мысленно считаю до десяти. Бровь парня изгибается домиком, правый уголок рта ползет вверх. — А что мне за это будет? – звучит с издевкой и так приторно, что у меня сводит скулы. — Судьба сжалится над тобой, и ты перестанешь быть таким придурком. — Тебя давно не трахали или ты по жизни самодовольная сука? – не остается в долгу Громов. |