Книга На грани фола, страница 29 – Катя Саммер, Настя Орлова

— Руслан, положи его на диван, – говорю и сама сажусь на край. Мой голос дрожит, и я боюсь, что меня никто не услышит, но Платонов, видимо, тоже пребывает в шоковом состоянии, потому как слушается сразу же. – Ноги надо приподнять. Голову давай набок.

Краем уха я слышу, как кто-то разговаривает со скорой. Это хорошо, но пока они приедут, может быть поздно. Ужасные, жуткие мысли! Думай, Тори, думай, думай… Что же это? Неведомая болезнь? Сердечный приступ? Аллергическая реакция?

— Где у него аптечка, знаешь? – обращаюсь к Руслану, пока тот безуспешно пытается привести друга в чувство.

— В спальне, наверное.

— Тащи все, что есть.

Руслан кивает, мчится в комнату, а я кричу застывшей вокруг толпе:

— Окна откройте, все, что можно. Настежь. И не толпитесь, если не знаете, как помочь. Есть кто-то, кто не пил и может сесть за руль?

— Я могу, – неуверенно произносит высокий парень из баскетбольной команды.

— Тогда заводи машину, – инструктирую я, едва не визжа от радости, когда Платонов возвращается с коробкой лекарств.

Народ, толкаясь, расходится, прохладный вечерний воздух проникает в помещение через окно. Становится легче дышать. Мне. Но не Арсению.

— У Арса мама врач, – вдруг говорит Платонов. – Я позвоню.

Поставив коробку на пол, он достает из кармана телефон и, потыкав в контакты, набирает номер. Громкая связь. Бесконечно длинные гудки. Виски пульсируют, и я крепко жмурюсь, чтобы унять этот стук.

— Русланчик, – в трубке раздается обеспокоенный женский голос. – Что с Арсением?

Маму не обманешь. Видимо, Платонов не так часто ей звонит, раз она сразу догадалась, что случилось что-то на самом деле серьезное.

— Он задыхается, теть Тань. Мы ели, пили, и вдруг он начал задыхаться и… Я не знаю. Мы вызвали скорую, но…

— Что он ел? – перебивает мама Громова. – У него аллергия на мед.

— Меда не было. Был бургер. Помидоры, сыр…

Внутренне я умираю за один миг.

— Был мед, – говорю, едва ворочая языком. – В соусе.

Платонов пронзает меня темным ненавидящим взглядом.

— Что делать? – спрашиваю я, наклоняясь к трубке. – У нас коробка с лекарствами. Что искать?

— Антигистаминное.

— Чего? – Платонов непонимающе хлопает длинными ресницами.

— Супрастин, лоратадин. Что-то от аллергии, – поясняет мама. – У него должны быть лекарства. Всегда.

— Нашел, – вопит Руслан, тыча мне в руку белую коробку. – Я принесу воду.

— Это не таблетки, – огрызаюсь я. – Шприцы есть?

— Что? – снова таращится на меня парень.

— Ампулы для внутримышечного введения, – говорю я, уже выворачивая содержимое аптечки на пол, с облегчением замечаю упаковку шприцев и вскрываю ее.

— Жесть, это просто жесть! – повторяет Руслан без остановки. – Ты точно знаешь, что делаешь?

— Помолчи, пожалуйста. – Мой голос дрожит, руки тоже, но я очень стараюсь успокоиться. – Его надо перевернуть на бок. И штаны спусти.

— Куда?

— Задница его мне нужна! – кричу я, от стресса совершенно позабыв, что мы продолжаем оставаться на громкой связи с матерью Арсения. – Давай же!

Глубоко вздохнув, я секунду смотрю на обнаженную ягодицу бессознательного Громова, а потом вонзаю в нее тонкую иглу шприца.

Тори

— Он в порядке? – Вскочив, я с трудом удерживаю себя на месте, когда мама Громова наконец выходит ко мне.

Мы с парнем, имени которого я так и не спросила, привезли Арсения в больницу, где она работает, как выяснилось, главврачом кардиологического отделения. Руслан остался разгонять вечеринку, безымянный парень быстро сбежал, сообщив, что ему нужно отдать машину брату, а я… я оказалась один на один с Громовым и его задницей, которая застыла у меня перед глазами. Боже, нет! Фу, не в том смысле. Просто я до сих в шоке от того, что смогла это сделать – поставить укол, который, по словам врачей, встретивших нас на входе в отделение реанимации и интенсивной терапии, возможно, спас ему жизнь. До этого я только бабушке колола лекарства. От силы раз десять. Ну и знала теорию. Попроси меня сейчас повторить, и я не…