Книга На грани фола, страница 45 – Катя Саммер, Настя Орлова

С этими словами его рука цепляет мой пупок и опускается ниже, пробивая себе путь под резинку моих шорт, а я от испуга крепко сжимаю ноги и собираюсь возмутиться. Громко.

— Тс-с-с, – шепчет Арсений так мягко, что я даже теряюсь. – Тебе понравится, так уж и быть, побуду джентльменом сегодня.

Слава богу, в комнате темно, и я лежу к нему спиной, потому что… Черт! Да я с ума схожу, покрываюсь мурашками с головы до ног и закатываю от удовольствия глаза, просто когда его рука рисует восьмерку на моем белье.

— Какая же ты вкусная, м-м-м. – Он смакует поцелуями кожу на моей шее, покусывает, как несостоявшийся вампир, и тянет ровную линию вниз к позвонкам, не переставая гладить, водить круги и слегка надавливать через ткань на чувствительные точки у меня между ног.

— Громов, ты… – Я оборачиваюсь, чтобы в последний раз запротестовать.

— Я, – говорит, обдавая жаром мои губы, укладывает на спину и целует меня.

Боже мой.

Его язык не спеша, но очень настойчиво пробирается мне в рот. Да Громов с таким жадным удовольствием ест меня, что аж причмокивает и тихо стонет. Удерживает мою голову одной рукой, второй – ловким движением отодвигает белье, а третьей… третья у него в бо́ксерах. Стоит и не падает, и Громов толкается в меня стояком. И куда, блин, подевались его джинсы?

Голову я недолго ломаю над этим вопросом, меня отвлекают пальцы. Пальцы. Громова. В моих. Трусах.

Боже мой.

— А-а-ах.

И прежде чем я успеваю что-то сообразить, он погружает в меня один из них, умудряясь при этом продолжать наворачивать круги вокруг клитора.

— Чувствуешь? – Он шепчет мне в губы хрипло, запыхавшись. – Если бы это был мой член, ты бы уже захлебывалась от стонов. – Он двигает рукой медленно, размазывает смазку вокруг, а ее чертовски много. – Ты капец какая горячая, Огнева.

Арсений просто облизывает меня – от подбородка до носа. И это кажется чем-то таким порочным, что я повторяю свое «а-а-ах», от которого тот срывается с цепи.

Громов неглубоко входит в меня уже двумя пальцами и короткими быстрыми движениями дразнит так, что тугой узел внизу живота скручивается в пару мгновений. Языком Арсений повторяет ритм ладони, и в какой-то момент я понимаю, что он практически имеет мой рот. Он трется твердым членом о мои шорты, а я выгибаюсь, посасываю его язык, губы, уже подбородок, потому что это черная магия, которой нельзя противостоять. Наваждение какое-то.

Если впустить реальный мир, то можно, наверное, услышать жуткий скрип кровати, почувствовать запах хлорки после генеральной уборки комнат, увидеть тусклый свет уличного фонаря, пробивающегося в окно. Если. Но у меня в ушах бешено бьется пульс, нос чувствует лишь парфюм, который теперь кажется знакомым, а в глазах… в глазах такая чернильная темнота, что я провалилась в нее и тону.

— Я подыхаю, как хочу тебя, – несвязно бормочет Громов мне в губы, ускоряясь, яростнее нападая, отпуская контроль. – Если сейчас так… Ты представь, как охеренно будет…

— Я-я… – Два слова связать не могу, не сумею ответить ему, даже если постараюсь, потому что сейчас я забираюсь на самую вершину американских горок, чтобы…

— Ты, ты, Булочка. Кончай.

И я лечу вниз.

Арсений

Кончает Булочка, как фейерверк. Все ее тело пробирает дрожь, влажная плоть под моими пальцами сокращается, с губ срываются хрипы и стоны, от звука которых я сам едва не стреляю ей в живот.