Книга На грани фола, страница 52 – Катя Саммер, Настя Орлова

— Слушай сюда, через неделю игра. – Он начинает серьезно, и я готовлюсь услышать едва ли не деловое предложение с подписанием официального договора. – И если тебе дорога честь нашего университета, ты должна мне помочь.

— С чем? – не понимаю я.

— С этим. – Арсений вдавливает меня в стену и прижимается к животу твердым членом.

И вот как сохранять рядом с ним серьезность?

— Променять свою честь на честь университета? – Я картинно закатываю глаза и громко цокаю, а Громов смеется. И так тепло вдруг на душе становится от его смеха, что я теряюсь. Как-то это все… странно?

— Серьезно, Огнева, – не переставая улыбаться белозубой и лукавой улыбкой, продолжает Арсений и заглядывает в вырез на форменной кофте, хотя я намеренно брала ее на размер больше, чтобы не привлекать лишнего внимания. – Ты сколько еще меня во френдзоне держать будешь?

Громов проводит костяшками пальцев по моей скуле от уха вниз и стопорится на подбородке. И мне так хочется его поцелуев, что я злюсь.

— Так и не будь там!

Это же Громов, черт возьми. У него все – игра.

— Намекаешь, что мне надо быть поактивнее? – говорит Арсений, оттягивая пальцем мою нижнюю губу и вызывая чертово дежавю.

— Намекаю тебе, чтобы ты отстал от меня, Громов! Не буду я с тобой спать!

Я толкаю его, а он явно этого не ожидает, даже отшатывается назад, но успевает перехватить меня за запястье.

— Это еще почему? – Он так искренне удивляется, что я задаюсь серьезным вопросом – отказывал ли ему до меня хоть кто-нибудь.

— Потому что, – злюсь я.

— Что за тупая привычка так отвечать? – Громов недовольно втягивает щеки и раздувает ноздри. На эти острые скулы нельзя смотреть без страха порезаться о них. – Не первый раз уже так делаешь, Булочка. – Он чеканит каждое слово. – Говори почему, или я твоему рту найду лучшее применение.

— Фу, и что ты привязался ко мне со своими пошлыми подкатами! Если так неймется, иди спи с…

— С Кариной? Лизой? С кем еще? – Арсений тоже уже явно на грани, и, едва эти слова слетают с его губ, я с удивлением понимаю, что совсем не хочу, чтобы он это делал. Ни с кем из них.

И когда, блин, все изменилось? С каких пор меня заботит, кого трахает Громов? Когда появилось острое желание оттаскать его девок за патлы, только бы не пускали слюни ему в рот?

Я теперь понимаю, почему за Громовым ходит слава донжуана. Когда он так смотрит – со смесью вожделения, злости, наглости и самоуверенности, когда так говорит – грязно, сексуально, чуть хрипловатым голосом, ему просто невозможно противостоять. Белый флаг. Мокрые трусики. Финиш.

— Ты огонь, Тори, – я вздрагиваю, когда он впервые зовет меня по имени, – а мнешься, как девственница.

Разговор неожиданно сворачивает не туда, и я реагирую слишком явно, он видит это.

— Стоп. – У Громова глаза лезут на лоб, он медленно, но верно догадывается. – Ты что, еще не трах… У тебя не было никого?

Надо ответить, надо срочно ответить, перевести все в шутку. Ответить и уйти с гордо поднятой головой!

— Я… – вместо всего этого с трудом мямлю.

— Да ну на хрен, Огнева! – Он трет лицо – губы и лоб, а мои щеки начинают пылать от стыда. Все так по-дурацки складывается. – Прошу, скажи, что ты не девственница.

И такую мольбу я вижу в его глазах. Боже, да он бы сейчас, наверное, любые деньги заплатил, лишь бы услышать нужный ответ. Вот он – настоящий финиш. Доигралась, Булочка, блин! Возбуждение тает в один момент, как мороженое в сорокоградусную жару. Я выпрямляю спину, задираю выше нос и…