Книга На грани фола, страница 75 – Катя Саммер, Настя Орлова

До общаги я плетусь, как улитка. «Порше» впервые в таком режиме работает, наверное, даже не понимает, куда попал и почему его разбудили, но газ не топят. Просто гнать мне сейчас совсем не хочется. Хочется искусственно растянуть время и чтобы Огнева подольше была рядом. Источала сладкий запах, превращая салон тачки в ароматную булочную, тихо прерывисто дышала (желательно мне в рот) и просто была. Бессовестная. Год с лишним притворялась тихоней, а при первом столкновении сбросила меня в пекло. Как я только раньше не замечал, что она такая охренительная?

Чтобы не наброситься на нее, как ошалевший дикобраз, я клятвенно обещаю себе смотреть прямо перед собой на залитую дождем дорогу. Но, блин, кого я обманываю, – это заранее проваленная миссия. Потому что мои глаза, заменяя телесный контакт, шарят по ее коленкам, норовят залезть под подол блестящего платья, а мысленно я уже почти отодвинул в сторону ее трусики и рисую языком круги над тем местом, где сосредоточилось все ее влажное желание. Ну, блин, да, такое я похотливое животное, которое, кроме секса с Огневой, ни о чем другом и думать не может. Тем более я уже знаю, как она течет. Сука. Зря я это представил. В паху тут же обозначается внушительный бугор, а в ушах нарастает гул от мощного прилива к голове взбесившейся крови.

— Спасибо, что подвез, – смущенно шепчет Булочка, когда я торможу у общаги. Ее пальцы ложатся на дверную ручку, но дверь она не открывает. Смотрит на меня выжидающе, словно тоже слегка в прострации от того, куда вырулил вечер, и не знает, что делать дальше.

— Спасибо за компанию. – Ой, блин, ну все. Сейчас слипнусь от собственной сладости.

— Я отлично провела время, Арсений. – Она мягко улыбается, сверкая потрясающими глазищами из-под длинных ресниц.

Мое самолюбие восстает. В анатомическом смысле тоже. Я рад, что она хорошо провела время. Со мной. Не с каким-нибудь заумным очкариком, не с раскачанным культуристом, а со мной. И мы даже не трахались.

— Я тоже, Булочка, – хочу ответить легко и непринужденно, но выходит серьезно и искренне. Поэтому я рывком придвигаю ее к себе и жадно втягиваю носом аромат кожи и волос у ее виска.

— Ох, – слетает с пухлых губ потрясенный АСМР-выдох.

Ну какая же она сексуальная. Невинная и сексуальная. Как Ева в райском саду в ожидании запретного плода. Не знаю, что там с яблоком, но мой змей уже наготове.

— Именно, ох, Булочка, – скалю зубы и влажно прохожусь языком по ее шее, собирая сладость и мурашки, расползающиеся по нежной коже под моими прикосновениями.

Я делаю все это неосознанно – хочу завершить вечер на мажорной ноте, а что может быть мажорнее, чем облизать Огневу? Не рассчитываю только, что самому поплохеет: щеки обожжет жар, грудь вспыхнет, как в детстве, когда бабуля лепила мне перцовый пластырь, а по спине под модной водолазкой поползет струйка пота. Вроде климакс – удел женщин за пятьдесят. Откуда у меня эта фигня на постоянной основе появилась, не пойму.

Мои ладони скатываются по все еще влажному от дождя пуховику девчонки вниз и, нырнув за него, замирают на ее пояснице. Нас разделяют тонкая ткань платья и мой слабеющий с каждой секундой самоконтроль – знаю, что если притронусь к ее заднице, то все благие намерения пойдут лесом. Ну просто формы ее – мой фетиш, задокументированный для потомков в реферате Филатова. И пока я плаваю тут, очень внезапно ощущаю теплые ладошки Булочки на затылке. Она меня осторожно гладит. Нежно и мягко. Потом зарывается пальцами в волосы и разминает череп. Бли-и-ин… Да я сейчас от одного ее массажа кончу. Как в глаза ей потом буду смотреть – не знаю.