Книга На грани фола, страница 81 – Катя Саммер, Настя Орлова

Не хочу проверять эту теорию и снова отпускать Огневу. Я буду просто конченым придурком, если не подсажу ее на прущую из нее же самой похоть. Ну или хотя бы на меня.

Тори

Душевая кабинка в квартире Арсения кажется размером с мою комнату в общаге, и я почти не преувеличиваю. Стекла в ней идеально блестят, что вызывает у меня вопросы. Например, как много рабынь держит Громов, чтобы те полировали ему мебель (а может, и не только ее) и убирались в доме. Поддон выложен темным декоративным камнем, а на стенах ванной красуется плитка под черный мрамор. И да, я смотрю куда угодно, только бы не смотреть на Арсения, который прямо сейчас в режиме онлайн стягивает с себя футболку и бросает ее в корзину с грязным бельем, а затем распускает завязки на пижамных штанах.

Черт!

Я все-таки смотрю. Да что там, я с жадностью слежу за каждым движением Громова, будто это самое долгожданное продолжение любимого сериала. Кажется, я не дышу, замерев с приоткрытым ртом, у меня даже губы пересыхают. А все, на чем фокусируется мой мозг, – это длинные пальцы Арсения, спускающие по ногам штаны. Я думаю о них до тех пор, пока не встречаюсь с ним взглядом, потому что, глядя в его глаза, думать становится невозможно. Это отвлекает – его изогнутая левая бровь, ухмылка в уголках губ и чертовски горячий огонь в зеленых глазах, который обещает мне отнюдь не веселье.

Громов выглядит великолепно. Боже, да даже сейчас, с мешками под глазами и зализанными из-за долгого сна на одну сторону волосами, явно уставший и не совсем здоровый, он кажется самым красивым парнем во всем мире. Нависая надо мной, он выглядит еще выше, разве это возможно? Но он действительно кажется выше, его скулы – острее, руки, плечи и живот – рельефнее. И я намеренно не опускаю взгляд ниже, потому что знаю, что он возбужден после этого небольшого представления. Или из-за предвкушения того, что будет дальше.

Хвала всем богам, Громов стягивает черные боксеры, повернувшись ко мне задницей – с ней я уже знакома. Он оборачивается через плечо, подмигивает, а после забирается в кабинку, чтобы включить огромную лейку с горячей водой, из-за которой стекла потеют в считаные минуты и не позволяют мне долго шпионить за ним. Я еще некоторое время смотрю на размытый силуэт Арсения, делаю глубокий вдох и сдаюсь. Бежать больше некуда. И я не хочу. Больше нет.

В считаные секунды я избавлюсь от одежды, оставшись в простом черном бесшовном белье, и собираюсь зайти следом за Громовым под толстую струю воды, когда слышу его короткое, но бескомпромиссное «не-а».

— Так не пойдет, – говорит, даже не глядя на меня, подставляя лицо горячей воде, которая стекает по его высоким скулам, шее, спине… – Здесь пространство, свободное от одежды.

Я не вижу его губ, но знаю, что они изогнуты в усмешке. Этот парень невыносим, он не теряет хватку, даже заболев. Мое сердце разгоняется и отдает барабанным стуком в виски, страх подбирается к горлу, когда тянусь пальцами за спину к застежке лифчика. И я задерживаю дыхание, щелкнув ею.

— Дыши, – звучит как приказ, и я протяжно выдыхаю.

Запрещаю себе думать, раз приняла решение, оставляю на стиральной машине и лиф, и трусики, после чего переступаю порожек кабинки и мочу ноги. Меня пробирает до дрожи, будто от разряда тока – несмертельного, но дико пугающего. Потому что это, черт возьми, страшно – остаться наедине с Арсением Громовым, от голой задницы которого меня отделяет лишь шаг и взгляд. Зачем я…