Книга Посмотри в мои глаза, страница 123 – Настя Орлова

Собственное тело предает меня, бурно реагируя на беспощадную сексуальную атаку. Колени становятся ватными. Желудок скручивает спазмом. Жар, который тлел в груди, стремительно несется вниз, опаляя бедра и живот.

— Расслабься, – советует он и резко задирает топ, обнажая полоску кожи на животе.

Расслабься. Он сказал «расслабься»? Думает, я могу?

Мое желание, бегущее по телу от макушки до пяток, вряд ли чем-нибудь уступает ярости Гордеева. Если бы он не держал меня в эту секунду, я бы просто рухнула на пол, как переспелый плод с дерева. Если это в его понимании значит «расслабиться» – что ж, я могу.

На горячее прикосновение его ладони к животу мое тело реагирует судорожным спазмом мышц, о существовании которых я даже не подозревала. С губ срывается глухой стон, отзывающийся бурным клокотанием в груди Гордеева.

Не теряя времени, он пробегается пальцами по животу и подцепляет бегунок молнии, на которой держатся мои брюки. Вжик. Шелковая ткань легко соскальзывает с бедер и мягким облаком ложится у ног.

Я жмурюсь, понимая, к чему все идет, но остановить его, остановиться сама не могу. Колени превращаются в желе, и единственное, за что я могу ухватиться, – это его плечи.

За годы одиночества я много раз представляла себе наш с Кириллом секс, вспоминала, как это было. Вряд ли я когда-то всерьез размышляла, как это будет снова, поэтому сейчас оказываюсь совершенно не подготовленной к взрыву эмоций внутри. Дело даже не в том, что мое глупое тело жаждет разрядки. Дело в том, что оно хочет разрядки именно с этим человеком. Словно не было этих пяти лет. Словно мы снова на заднем сиденье его «Доджа».

Пока внутри меня ведется этот бессмысленный диалог, Кирилл отодвигает трусики в сторону и, не встречая никакого сопротивления с моей стороны, скользит пальцами внутрь. Я всхлипываю и закрываю глаза. Меня лихорадит. В крови вспыхивают искры, сердце молотит в грудь, рот увлажняется слюной. Там внизу я тоже мокрая, чувствую, как влага стекает по внутренней поверхности бедра, позволяя его пальцам свободно двигаться там, где сосредоточено мое желание.

— Не хочешь, да? – рвано выдыхает в сгиб моей шеи Гордеев, продолжая бесстыдно трогать меня. – Какая же ты лгунья, Александрова. Всегда была.

Обидные слова проникают в сознание сквозь плотный слой возбуждения. Знаю, что должна оттолкнуть его. Но я слишком потрясена, чтобы сопротивляться его настойчивости и своему собственному желанию. Медленно схожу с ума. Под закрытыми веками раскручиваются огненные спирали удовольствия. Голос рассудка окончательно заглушают растрепанные чувства.

— В глаза, – требовательно рычит Гордеев. Его голос низкий, сиплый. Как бы он ни старался продемонстрировать свое превосходство, он тоже возбужден. Может быть, не меньше, чем я. И в этом его единственная слабость, которую он позволяет мне увидеть. – Открой и смотри мне в глаза.

Я слушаюсь. Распахиваю глаза, мутным взглядом обвожу его лицо, ловлю взгляд. Безумный. Мрачный. С тлеющими угольками похоти в глубокой черноте.

— Сука, – шипит он.

Его рот снова оказывается на моей шее. Зубы прикусывают ключицу. Тут же смягчают резкую боль влажным касанием языка. Пальцы у меня в трусиках легко проталкиваются внутрь. Потирают чувствительную плоть. Кружат по коже. Давят. Дразнят. Пока я не начинаю двигаться в такт их движению.