Книга Посмотри в мои глаза, страница 62 – Настя Орлова

Лера тихонько стонет. Я сжимаю мягкую плоть пальцами и тяну ближе. Еще ближе, не стыдясь сумасшедшего возбуждения, которое в этот самый момент трется о мокрую ткань ее трусов. В паху вспыхивает пожар. Вцепившись в мои плечи, Лера обвивает ноги вокруг моей талии, я же в ответ подхватываю ее под ягодицы.

Наш поцелуй все безумнее. Языки сплетаются. Дыхание становится поверхностным и жадным – его хватает лишь на то, чтобы рвано глотнуть воздуха и снова прижаться губами к источнику наслаждения.

— Ты просто ведьма, – бормочу я, пряча лицо в сгибе ее шеи. – Если мы не прекратим, я тебя прямо здесь возьму, слышишь.

— Возьми. – Голос Леры звучит сипло и грубо– вато.

Бескомпромиссное согласие, которое я слышу в ее голосе, отрезвляет меня. Заставляет вспомнить, где мы находимся и что через тридцать минут нам нужно быть в «Синичке», потому что прозвучит горн.

— Дурочка.

Конечно, я не собираюсь делать этого здесь. Искушение очень сильно, но наш с ней секс должен произойти не так, не здесь, не впопыхах. Мое терпение почти иссякло, но для первого раза с этой девушкой пляжа мне недостаточно. Она заслуживает большего.

Я целую Леру в шею. Языком слизываю с кожи капли воды.

— Давай на берег, – хрипло командую я, стараясь вернуть самообладание. – Ты дрожишь.

— Не от холода, – хмыкает она и делает попытку снова завладеть моими губами.

— Лер, серьезно, – слова вырываются из горла с мучительным стоном. – Пожалей меня. Я не хочу, чтобы это случилось прямо в озере.

— Мне все равно.

— А мне нет. Я хочу наслаждаться тобой долго. Очень долго. А не сделать это в спешке на пляже, когда под нами будут только смятая одежда и песок.

— Эстет, – дразнится Лера, но попытки соблазнить меня все же прекращает.

— Гедонист, – парирую я. – Когда придет время, буду смаковать тебя, как хорошее вино.

Удивительно, но в ответ на это Лера заливается краской. То есть то, что она забежала в воду в белье, ее не смутило, а сравнение с вином – очень даже?

На берегу я хватаю с гальки свою футболку и бросаю ее девушке.

— Вытирайся. И белье снимай, – командую я. – Врач и твой дядя мне голову оторвут, если ты заболеешь.

— Что… прямо все снимать? – невинно хлопая ресницами, шепчет Лера.

Вместо ответа я выхватываю у нее футболку и быстро растираю хлопковой тканью ее спину, плечи, руки, живот, бедра и ноги. Я стараюсь делать это механически, но не могу остаться безучастным. Леру я хочу до боли. И то, что она так близко ко мне, лишь распаляет и без того яркий огонь в моем теле.

— Теперь раздевайся, – говорю я. – И сухое надевай.

— Вот уж не ожидала услышать от тебя «раздевайся» и «одевайся» в одной фразе, – снова веселится девчонка, хотя я вижу, что и ей сейчас не до смеха: щеки пунцовые, глаза искрятся откровенным желанием, а под плотной тканью бюстгальтера проступают напряженные соски.

— Поговори мне.

Когда она вытерта насухо, я собираю влажной тканью капли воды с собственного тела. Лера поворачивается ко мне спиной и заводит руки за спину, чтобы расстегнуть бюстгальтер. Быстро скидывает его и, подхватив толстовку, натягивает ее через голову. Потом скатывает вниз трусики и натягивает легинсы. Хорошо, что толстовка достаточно длинная, чтобы не показывать мне лишнего: иначе я бы за себя не стал ручаться.