Книга Лето наших надежд, страница 62 – Настя Орлова

— Ты просто ведьма, — бормочу я, пряча лицо в сгибе ее шеи. — Если мы не прекратим, я тебя прямо здесь возьму, слышишь.

— Возьми, — голос Леры звучит сипло и грубовато.

Бескомпромиссное согласие, которое я слышу в ее голосе, отрезвляет меня. Заставляет вспомнить, где мы находимся, и что через тридцать минут нам нужно быть в «Синичке», потому что прозвучит горн.

— Дурочка.

Конечно, я не собираюсь делать этого здесь. Искушение очень сильно, но наш с ней секс должен произойти не так, не здесь, не впопыхах. Мое терпение почти иссякло, но для первого раза с этой девушкой пляжа мне не достаточно. Она заслуживает большего. Да и я тоже.

Я целую Леру в шею. Языком слизываю с кожи капли воды.

— Давай на берег, — хрипло командую я, стараясь вернуть самообладание. — Ты дрожишь.

— Не от холода, — хмыкает она и делает попытку снова завладеть моими губами.

— Лер, серьезно, — слова вырываются из горла с мучительным стоном. — Пожалей меня. Я не хочу, чтобы это случилось прямо в озере.

— Мне все равно.

— А мне нет. Я хочу наслаждаться тобой долго. Очень долго. А не сделать это в спешке на пляже, когда под нами будет только смятая одежда и песок.

— Эстет, — дразнится Лера, но свои попытки соблазнить меня все же прекращает.

— Гедонист, — парирую я. — Когда придет время, буду смаковать тебя как хорошее вино.

Удивительно, но в ответ на это Лера заливается краской. То есть, то, что она забежала в воду в белье, ее не смутило, а сравнение с вином — очень даже?

На берегу я хватаю с гальки свою футболку и бросаю ее девушке.

— Вытирайся. И белье снимай, — командую я. — Врач и твой дядя мне голову оторвут, если ты заболеешь.

— Что прямо все снимать? — невинно вскинув брови, шепчет Лера.

Вместо ответа, я выхватываю у неё футболку и быстро растираю хлопчатобумажной тканью ее спину, плечи, руки, живот, бёдра и ноги. Я стараюсь делать это механически, но не могу остаться безучастным. Леру я хочу до боли. И то, что она так близко ко мне лишь распаляет и без того яркий огонь в моем теле.

— Теперь раздевайся, — говорю я. — И сухое надевай.

— Вот уж не ожидала услышать от тебя раздевайся и одевайся в одной фразе, — снова веселиться девчонка, хотя я вижу, что и ей сейчас не до смеха — щеки пунцовые, глаза искрятся откровенным желанием, а под плотной тканью бюстгальтера проступают напряженные соски.

— Поговори мне.

Когда она вытерта насухо, я собираю влажной тканью капли воды с собственного тела. Лера поворачивается ко мне спиной и заводит руки за спину, чтобы расстегнуть бюстгальтер. Быстро скидывает его и, подхватив толстовку, натягивает ее через голову. Потом скатывает вниз трусики и натягивает легинсы. Хорошо, что толстовка достаточно длинная, чтобы не показывать мне лишнего — иначе, я бы за себя не стал ручаться.

Обратно мы возвращаемся шагом — уже не бежим. Как-то сейчас это кажется неуместным. Да и хочется продлить время вдвоем — непонятно, когда мы ещё сможем пересечься один на один в полном детей лагере. К тому же, у меня есть вопросы. И сейчас, кажется, подходящее время, чтобы их задать.

— Расскажи мне, кто донимает тебя звонками, — начинаю я спокойно.

Лера резко поворачивает ко мне голову. В ее глазах застывает испуг и какой-то внутренний протест.

— Это долгая история.

— Я никуда не спешу, — отвечаю с готовностью. — Технически спешу, конечно, но у нас ещё есть время.