Книга Цена предательства, страница 95 – Элен Блио

— Он пока еще мой муж.

— Серьёзно, Ник?

— Да.

Хочу объяснить, но, кажется, слов нет, и они бессмысленны. Я не знаю, КАК это растолковать, чтобы Роман понял. Я сейчас нужна Кириллу. Пока я ему нужна – я буду рядом. Не как жена, или женщина. Как… как друг, наверное.

— Ладно, я тебя услышал. – щелчок сигнализации, и я понимаю, что дверь открыта, тут же дергаю ручку, толкаю, чтобы снова не оказаться запертой.

— Неужели?

— Да. Я дам тебе время.

— И сколько?

— Хватит, Ник, а? Не переусердствуй.

— Даже так? Хорошо… Ненадолго же вас хватило, господин Шахов.

— Что? – он поворачивается, смотрит внимательно.

— Любви вашей не хватило надолго. Всего хорошего.

— Стой, Ника… погоди.

— Нет. Вы меня услышали, я услышала вас.

— Так, да?

— Именно так.

— Хорошо.

— Спасибо за всё. Деньги за отель я верну, за клинику тоже.

— Ника.

Иду к подъезду, не поворачиваюсь. Почему-то становится горько во рту и солоно в глазах. Всё не так. Всё… глупо.

— Ника!

Резко дергает меня за локоть, впечатывая в грудь, сжимая в руках.

— Не пущу никуда, слышишь? Не пущу. Ты моя.

Облегчение накатывает. Моя.

Это хорошо.

Хорошо быть его.

— Ника…

Глубокий жадный поцелуй. Все, как любит Шах. И я… тоже.

— Давай поднимемся, мама с Костиком сидит, я должна её отпустить. Она наверняка приготовила что-то вкусное. Борщ…

— Борщ, это отлично. Значит, можно с тобой?

Киваю. Собственно, почему я должна отказываться от этого? Нет, секс мне по-прежнему противопоказан, слишком мало времени после того. Но вот мужчина в постели не противопоказан совсем.

Я устала. Я просто хочу на ручки.

Мама действительно приготовила вкуснейший борщ, пальчики оближешь. И медальоны из индейки с грибным соусом. И даже мой любимый цветаевский пирог. Она занималась с Костиком чтением – считает, что три года - это совсем не рановато, тем более, он смышленый и здорово запоминает буквы и слоги. Мама гордится тем, что я начала читать в три, и считает, что у моего сына тоже есть все шансы.

Всё это она рассказывает, пока собирается домой. И Костика собирает тоже, многозначительно поглядывая на Шаха, который только что хвалил её стряпню, употребляя эпитеты превосходной степени на нескольких языках. Я поняла только «белиссимо» и «эмейзинг».

— Я вас отвезу.

— Спасибо, Роман, я уже такси вызвала, а вы тут… отдыхайте. – Мама улыбается, а я от неожиданности давлюсь слюной и кашляю. То есть, моя маман одобряет мои шашни с другим, пока муж, пусть и неверный, лежит в коме? О, боги мои…

— Ника, завтра Костик у нас побудет, вечером созвонимся, как и что, ладно? Мы вообще с отцом думали, может на дачу поехать с ним на выходные?

— Мам, холодно же еще?

— Так дом теплый, печка есть, и потом обещают уже плюс, так что…

— Хорошо, давай созвонимся, надо его вещи собрать.

— Созвонимся, – мама быстро обнимает меня, внимательно смотрит, говорит тихо, - мне очень жаль Кирилла, но ты не должна себя хоронить, поняла? Оценит ли он?

Я понимаю, о чем она. Мама видела моё состояние все это время. Она меня очень любит. Возможно, будь у меня дочь я бы думала так же. Мама сейчас на стороне своего ребёнка, и она права.

А я? Права ли я в том, что пытаюсь сейчас помочь Кириллу? Но… если не я, то кто? Даша?

Почему-то вспоминаю героиню одного из любимых фильмов мамы. Маргариту Палну. «Это мой крест и нести его мне».