Книга Ты мне никто, страница 109 – Элен Блио

Финал весьма печален – Тор уезжает.

На Леру больно смотреть. Селена тоже ходит как в воду опущенная. Ей жалко подругу. Вообще нас жалко – Тор был стержнем нашей компании. Без него… Без него и группа рассыпалась – он же лидер, фронт-мен, автор текстов.

Хреново как-то заканчивается одиннадцатый класс. Хотя до конца еще несколько месяцев.

Да Винчи здесь, но такое ощущение, что тоже где-то далеко. Что-то с ним не то.

Познакомил нас с девочкой Соней. Ну, как девочкой. Девушкой. Милой, красивой, вежливой.

Но что-то в ней есть такое странное. Какой-то надлом. Почти сразу мы все понимаем, что у Сони какие-то большие проблемы. Она… сирота, на год старше нас, ей уже девятнадцать, с ней сестра, опеку над которой она оформила.

Странные отношения у них с Да Винчи. Он говорит, что они с Соней просто друзья. У него роман с другой женщиной. Но взгляды Сони на Данилу говорят сами за себя. Она влюблена в него, хоть и пытается скрывать.

Хорошо, что мне теперь скрывать нечего. Хотя иногда вспоминаю свои взгляды украдкой и мороз по позвоночнику. Не хочу так.

Хочу как сейчас. Ванильная ваниль меня вполне устраивает.

Да, у нас с Селеной все хорошо. Полный штиль. Любовь. Нежность. Разговоры обо всем. Кино. Каток. Прогулки по Москве. Театры. Выставки.

Живём на полную катушку. Только она постоянно твердит, что мне нужно быть осторожнее. И завязывать с мотоциклами.

Интересно. Как я могу завязать с тем, что люблю больше всего?

— То есть больше меня?

— Синеглазка, ты что? Это…это же совсем другая история? Ты это ты, а… мотоциклы… Ну, это тоже важная часть моей жизни. Я люблю гонки. Люблю драйв, скорость.

— Опасность, да? Адреналин?

— И это тоже…

— А если… если ты… если с тобой случится что-то… - она губу закусывает, и я понимаю, что сама боится вслух произнести то самое.

— Малыш, со мной всё будет хорошо. Верь.

— Я верю. Всё будет хорошо. Верю.

Её вера очень помогает, когда я соглашаюсь на очередную авантюру. Нет, гонка как гонка, конечно. Но экстрима должно быть много. И он есть. Капитальный. Серьёзный. Особенно здорово я это понимаю, когда слышу сквозь алую пелену боли голоса.

— Ногу зажало, не достать, надо резать…

— Даня, пожалуйста, скорее! Данила!

— Нельзя скорее, Сэл, тут камеры, ограничение, я если штраф получу мой отец тачку заберет, у нас строго. Да… не бойся, ты, мы все успеем!

Он ведет машину с каким-то адовым, спартанским спокойствием, а у меня внутри просто ураган.

Я же просила, Стаса! Просила!

И что?

Нет, он ведь даже Глебу ничего не сказал! Никому не сказал, и…

Я ведь сразу сообразила, что он не к матери собрался ехать! А потом еще она позвонила Виктору, они так мило беседовали. Он спросил, как там Стас, доехал ли… а она выдала, что он к ней сегодня не собирался и она его не ждёт.

А кто ждёт?

Я вспомнила, как накануне он свой гардероб перебирал. Вещи для гонок. Еще и соврал, мол, думает завязывать, продавать.

Лгунишка! Я же сразу просекла!

— Стас, ты готовишься к гонке?

— Сэл, я же говорю – просто смотрю! Я вообще обещал матери, что к ней поеду, вот, думаю, закинуть это барахло по дороге в конюшню…

— Какую конюшню, Стас?

— Ну, в смысле… к Степанычу, где мой мотор стоит. Ну, Синеглазка, ну ты чего?

— Пожалуйста! – я обняла его крепко, чувствуя в глазах резь от солёных слёз. – Пожалуйста…