Книга Мне все равно, страница 51 – Элен Блио

Я не хотел думать, что в какой-то момент что-то может пойти не так. Наше братство – это было так… блин, незыблемо, что ли. Навсегда. Чтобы ни стряслось!

И вот сейчас мне хреново, потому что я чувствую – с Коршуном что-то не так.

Смотрю на него, пытаясь догнать, какого хрена он в кафе закинул тему про спор? Он что, сам поспорил с Мироновой на меня? Ну, даже если так, нафига было это задвигать при Лерке?

Даю понять, что мне не нравится то, что я услышал. И нам придется пообщаться на эту тему. Коршун на взгляд реагирует спокойно.

Ладно. Разберемся.

Чёрт, чувствую, что тут может быть снова замешана эта девчонка.

Селена. Дебильное имя. О чем её предки думали? Выпендрились, за счёт ребенка. С другой стороны, имя Калерия тоже странноватое. Но мне нравится. Анфиса – ха-ха, еще одно дурацкое имечко! - мне рассказала, что Лерку назвали так в честь бабушки. Может и у Селены такая же хрень? Но девчонке явно не повезло.

Коршун не говорит, что у него произошло с этой Селеной. Вроде как летом они встречались и все было хорошо, а потом…

Потом почему-то всё пошло по одному месту. Стас просто сказал, что тема закрыта. Но при этом цеплял её при каждом удобном случае. Даже я как-то сказал ему, что это уже не по-пацански.

Ага, кто бы говорил! То, что я собирался сделать с Лерой просто джентльменский поступок!

После истории в радиорубке Селена пропала. Это я уже потом узнал от Да Винчи, вроде она даже попала в больницу.

Трэш.

Мы с ней, реал, ничего не сделали, Коршун её и пальцем не тронул, просто припугнули. Но… Главное, что её родоки никак не отреагировали. Мама Леры, я так понимаю, устроила директрисе Варфоломеевскую ночь.

А Селена просто ушла в другую школу. По крайней мере так говорили.

Поэтому видеть её сейчас в нашем классе шок. Еще и такую.

— Давай, Сотникова, смелее. «Е» класс тебя не съест.

С этим я бы поспорил. Но «Ксенон» видать в восторге от своей шутки.

А вот Селена, кстати, по ходу реал не сильно боится, что её съедят.

Она была блондинкой раньше, миленькой блондинкой.

Сейчас перед нами коротко стриженая девица с угольно-черными волосами и ярко накрашенными глазами. Несмотря на эти перемены я узнаю её сразу, еще до того, как Ксения произносит фамилию. Не знаю почему. Может по дикому блеску глаз? Они так же блестели после того, как я вышел из радиорубки. Селена тогда стояла рядом с Коршуном и просто смотрела…

— Селена будет учиться с вами, надеюсь, никто не против? – Ксения Сергеевна всё никак не свалит, словно ждёт нашей реакции.

И не зря.

Резко отодвигая стул, который падает, со своего места срывается Коршун.

— А если против?

— В каком смысле, Коршунов?

— В прямом. Не могу находится с ней в одном помещении. Воняет.

— Завали, Коршун. Это от тебя воняет гнилью. Гнилой, как и вся твоя семейка. – Селена говорит это очень уверенно.

— Что ты сказала?

Друг подлетает к ней, хватает, впечатывая в стену, забив на то, что рядом директор и учитель.

«Ксенон» вопит, Оленька тоже, вижу, как дергается стоящая со мной Лера.

— Ром! – мне даже не надо, чтобы она просила.

Хватаю Коршуна за плечо, заставляя оторваться от девчонки.

— Эй, Стас, легче…

— Отвали.

— Стас!

Не понимаю, что с ним творится, но чувствую – на пределе. Его трясет. Ненависть взрывной волной.

Почему? Что за?