Книга Мне все равно, страница 70 – Элен Блио

— Да… - отвечаю тихо, еле слышно. Мне так хорошо, что я боюсь спугнуть…

Спугнуть счастье.

— Я люблю тебя, Лерка.

— А я тебя.

— Это на самом деле всё серьезно, понимаешь? Я хочу быть с тобой. Очень хочу. Только с тобой и всё.

— А я с тобой. Я… я…

Я хочу сказать, что умру без него. И не могу. Мне на мгновение становится просто дико страшно.

Я ведь на самом деле умру… Правда.

А я не хочу. Я не могу!

Мне нельзя…

Я обещала Соньке… Соне. Сонечке…

Она меня просила.

— Лерчик, ты… только не плачь потом ладно? И живи. На полную катушку. За себя и за того парня, ладно? За меня?

Я не буду умирать. Я буду любить! На всю катушку любить! И жить тоже на всю катушку!

Совсем скоро Новый год. Мы проведем его вместе – мы уже решили. Ну, конечно и Да Винчи с Коршуном будут, и родители. И, наверное, Анфиса. Моя мама, возможно, уедет к отцу. По крайней мере она спрашивала, хочу ли я с ней полететь. Я очень хочу к папе. Но Новый год с Ромкой я хочу больше. Поэтому я уговариваю маму, чтобы она летела сама. А я… я могу и потом, одна? Почему нет? Хотя, может меня и не пустят одну в Израиль, там все как-то сложно. Ну, значит папа и мама вернутся, чтобы побыть несколько дней в Москве.

Очень жду этот Новый год.

Верю, что он принесет только счастье.

Мы закончим школу. Поступим в институт и…

И поженимся. Ромка сказал, что можно сделать это прямо в июне – после ЕГЭ. Или в июле – после зачисления. Или в августе, после его дня рождения. Я сама должна выбрать день. А мне страшно. Мне в апреле будет восемнадцать. Это не рано? С другой стороны… чего нам ждать, если мы хотим быть вдвоем?

Чего ждать?

Все же будет хорошо, правда?

Тридцать семь и семь. Это же не самая высокая температура, да? Ну, если я выпью жаропонижающее, то вполне могу пойти на школьный бал.

Я так к нему готовилась, мы с мамой купили мне очень милое платье, на тоненьких бретельках, с корсетиком и пышной юбкой, нежного сливочного цвета. Изящные туфельки на шпильке. Чулки…

Почему-то это волновало моё воображение особенно сильно.

Мне очень хотелось послушать как ребята будут выступать. Хотелось послушать со сцены песни, которые Ромка написал. Написал для меня. Он сам так сказал, как только он увидел меня, еще тогда в первый раз – стал сочинять.

— Это был какой-то прорыв, мышка, словно тебя подключают к какой-то системе, и ты качаешь из неё слова, мысли, образы. Как будто огромная база данных вселенной, которая тебе помогает. И ты…

— Что я?

— Я смотрел на тебя и… просто слова потоком, без всяких усилий складывались. Кайфовал нереально. Чувствовал связь с… высшим разумом.

— А сейчас, чувствуешь?

— Сейчас еще лучше. Потому что ты рядом со мной.

Он обнимает, целует. Везде.

Даже в школе мы целуемся. Хотя «Ксенон» раз увидела нас и разоралась, требовала прекратить и родителей в школу. И папа Тора сходил. Потом деликатно попросил нас все-таки держаться в рамках приличий.

А мы и держимся! Более чем.

У нас серьёзные отношения. Мы не просто так ради сиюминутного удовольствия.

Рома очень мной дорожит, а я дорожу им.

И очень хочу пойти на бал.

Потому что мечтаю с ним потанцевать. Представляю, как он будет держать меня за талию, прижимать к себе. Шептать какие-то милые глупости – о, это он умеет! И мне очень нравится!

Мне вообще в наших отношениях все нравится. Так, что даже страшно порой, потому что у нас все так хорошо!