Книга Тихоня для волчьей стаи, страница 95 – Элен Блио

— Милая, на завтрак блинчики, или сырники?

О, Боги! Я незаметно щипала себя за бедро, пытаясь убедиться, что это не сон. А они смеялись над моей неуверенностью.

— Принцесса, у меня для тебя прекрасные новости. Завтра мы сможем навестить твою бабушку!

Мои глаза непроизвольно наполнились слезами, хотя я готовилась к тому, что скоро смогу поехать к ней – мы созванивались каждый день, я слышала по голосу, что бабушка чувствует себя намного лучше.

— Детка?

Я подошла к Яру, обняла его, заглядывая ему в глаза.

— Спасибо тебе! Спасибо!

— Ну что ты, кроха, тише… Все же хорошо!

Да, все было хорошо.

И это было очень плохо. Потому, что иногда меня окутывал дикий, иррациональный страх. Я словно боялась проснуться. Реально проснуться и понять, что эта неделя полного, абсолютного, удивительного счастья окажется просто-напросто бредом сумасшедшего.

— Стася, дорогая, у меня для тебя сюрприз!

Как же я боялась сюрпризов…

Я знал, что она счастлива. Я видел это. Ее счастье ощущалось как что-то реальное – как свет, например, как радуга, сияющая в серых тучах, как капельки росы на первых только пробивающихся сквозь снег листьях, как хрупкая снежинка, упавшая на ее ресницы. Она делилась своим счастьем с нами. Щедро. Не жадничая. Наоборот, отдавая без остатка. И счастье от этого только прибавлялось.

Я знал, что она в ужасе. Я это чувствовал. Внутри нашей принцессы сидел дикий, животный страх. И я не мог понять почему.

То есть, с одной стороны, мог – знал, что она боится все потерять, боится, что сказка закончится – а мы реально старались сделать все, чтобы ее жизнь была сказкой.

А вот с другой… Неужели она не доверяла нам до конца? Почему она боялась потерять тех, кто принадлежал ей без остатка? Почему не верила в нашу любовь, в наш союз?

Этого я не понимал.

В один из вечеров, через пару дней после визита этой дикой Дианы, мы с Владом вышли на балкон – нам нужно было чуть охладить головы, освежиться. То, что происходило в нашей спальне сводило с ума не только нашу женщину, но и нас тоже.

Небо висело  низко, по нему плыли рваные белые облака, звезды мерцали, казалось, протяни руку и достанешь.

— Ты думаешь о том же, брат?

— О чем?

— О звезде с неба…

Да, я правда думал о том, что для Стаси достал бы звезду с неба. Легко.

— Ты ведь тоже это чувствуешь, младший?

— Чувствую.

— И что? Тебя это напрягает так же, как и меня? У тебя есть ответ на этот вопрос?

— Она боится не того, что мы разлюбим ее, не того, что мы можем предать.

— Тогда чего, твою тригонометрию, она боится? Почему эта чернота сидит у нее внутри и отравляет ей жизнь?

— Она боится судьбы.

— Судьбы?

— Да. Судьба. На востоке говорят - Мактуб. Рок. Судьба не была к ней слишком благосклонна.

— Раньше – возможно, а теперь…

— Это ты так считаешь. Ты всегда иначе относился к ударам судьбы. Они тебя не сломили. Они сделали тебя сильнее.

— Но ведь и ее они не сломили? Она тоже стала сильной!

— Да. Но она может сломаться под тяжестью этой своей силы.

— Я не понимаю.

— Я пытаюсь объяснить, брат. Когда она потеряла родителей, она была еще совсем малышкой. Тогда она не сразу поняла, что именно произошло – именно потому, что была маленькой. Только время спустя осознала, что такое неизбежность. Что они не вернутся, что это навсегда. Что это не сон. Она потеряла семью – самое важное, что у нее было. Потом детдом – странное место для маленькой девочки. Непонятное. Страшное. Даже несмотря на то, что по ее воспоминаниям никакой жести там не было, но…Хотя они уже начали становится ее семьей, и, возможно, если бы она там осталась она бы привыкла и многое в жизни было бы иначе. А ее снова выдернули. Как морковку из грядки. Появилась тетка. Стася обрадовалась, она мечтала, что найдет родную душу, родного человека, семью. Для нее так важно было быть в семье! Но мечты рухнули. Тетка оказалась…