Книга Мы не твои. Том2, страница 25 – Элен Блио

— Я понял. Мое место на диване.

Я могу сказать, что Ника нужно переложить в кровать-манеж, которую нам принесли сотрудники отеля. Могу. Но не говорю.

Сегодня я не готова к тому, чтобы Слава был рядом.

И вообще…Эта тема очень болезненная для меня.

Да, мы были вместе, но, как ни странно, несмотря на то, что мы собираемся пожениться, близость между нами случается редко.

Я даже не помню, когда это было последний раз.

Конечно, Слава рассчитывал, что на отдыхе с этим проблем не возникнет.

А они… они как раз возникли именно здесь.

Не нужно было соглашаться ехать на Кипр!

Я как мантру повторяю эти слова уже несколько часов.

Не нужно.

Слишком больно.

Столько лет прошло, а до сих пор ноет в груди. И воспоминания давят.

Как Ильяс отчитал меня за волейбольную партию. Как ревновал к этому парню – Андрею, кажется, которого упорно называл Артёмом.

И как мы встретили Зою… живую, невредимую, очень даже веселую и счастливую Зою.

Которой удалось вычеркнуть из жизни братьев Умаровых. Выйти замуж и быть счастливой.

Ей удалось. А мне?

Слава все еще маячит в дверях. Я киваю на подушку, рядом со мной, приглашая его.

Вижу, как дергается уголок его рта. Он качает головой.

— Спущусь в лобби, выпью тоник, или фреш. Тебе принести?

— Нет, спасибо.

Я знаю, что он на самом деле будет только фреш. Или крепкий кофе. Такой, от которого не уснуть.

Ему будут мешать спать мысли.

Как и мне.

Мысли. Воспоминания.

В который раз думаю, как же было просто тогда, когда никаких воспоминаний не было.

Ни болезненных, ни страшных, ни веселых, ни будничных.

Никаких.

Когда я пришла в себя и меня спросили – как вас зовут. А я поняла, что не знаю…

Время, самый страшный и безжалостный враг. Если время играет против тебя, то ты точно не выиграешь.

Это я понял еще тогда, четыре года назад, когда потерял моего Воробушка. Потерял, и не смог разыскать потому, что время играло против меня.

Те две недели, которые, как я думал, она взяла просто как паузу, уехала отдыхать. Так она сказала тогда Тамерлану, так сказала и своему бывшему начальнику, доктору Товию. Так Надя сказала и подругам, у которых последние три дня перед отъездом жила.

Эти две недели я тогда провел в Германии, на обследовании. Узнал, что могу восстановиться, встану на ноги. Зрение тоже проверил там, но по совету Товия позже обратился в российскую клинику.

Две недели, которые, как я считал нам помогут. Помогут ей успокоиться и трезво взглянуть на все проблемы. Она ведь хотела мне сказать, что ждет ребенка? Именно поэтому принесла в мою комнату тест на беременность?

Если она готова была сообщить мне новость, значит, рассчитывала на помощь.

Да, я наговорил ей ужасных вещей, но… я был не в себе. Я одумался.

И прежде всего я просил Товия, с которым она явно собиралась связаться по возвращении, сообщить ей, что я очень хочу поговорить.

Просто встретиться и поговорить!

Товий Сергеевич обещал все ей передать.

Но получилось так, что ни с ним, ни с Тамом, ни с подругами Надя на связь не вышла.

Ни через две недели, ни через три… ни через месяц.

И поиски, которые организовал брат успехом не увенчались.

Я тогда подумал – может быть это знак? Может я должен сначала вернуть себя в нормальную форму? Встать на ноги? Сделать операцию на глаза, понять окончательно, смогу ли я видеть. А уж потом…