Книга Мы не твои. Том2, страница 41 – Элен Блио

— Например, муж. – Он смотрит на мать прямо, не увиливая, давая понять, что именно у него есть намерение стать этим самым мужем.

Боже, какой позор! Я никогда не чувствовала себя так чудовищно неловко!

Резко встаю из-за стола, чуть не сбив чашку, которая, к счастью, уже пустая.

— Извините, я… мне надо…

— Надя, тебе плохо? – Слава тоже подрывается встать, но я выставляю вперед руку. Пожалуйста, пусть хоть сейчас поймет, что это неуместно!

— Все хорошо. Я пойду.

Быстро взбегаю на второй этаж, захожу в свою спальню. Как жалко, что на двери нет замка! Впрочем, закрывать дверь в чужом доме – это совсем уже неприлично.

Сажусь на кровать. Что делать? Что мне делать?

Это ведь ужасно? Кира меня приютила, помогла мне, окружила любовью, заботой, а я… Я беременная, брошенная девчонка, получается, пытаюсь охомутать ее сына?

Нужно уезжать. Чем скорее, тем лучше. Съеду пока на квартиру. Потом… Потом вернусь в Москву, Товий Сергеевич найдет мне работу, он обещал. Буду жить, ждать малыша.

Не хочу быть ни для кого обузой! Я все смогу сама! Все!

Открываю шкаф, быстро снимаю вещи с вешалок, бросаю на кресло, стоящее рядом.

Потом решаю позвонить Товию. Совсем не хорошо, что я ему не ответила! Просто ужасно!

Слышу знакомый голос и на душе теплее.

— Надюшка, ты куда пропала? Все тебя обыскались!

Все? Не понимаю, о чем он, но щеки тут же загораются огнем.

— Надя, Ильяс очень хотел с тобой поговорить, он знает, что ты ждешь его ребенка. Это не я сказал, он сам узнал. Он… По-моему, он хочет вернуть тебя, девочка…

Слышу за спиной шум, поворачиваюсь, и вижу глаза Славы…

— Что ты молчишь? Ты же хочешь спросить кто звонил?

Слава усмехается.

— Извини, я влез невовремя.

— Все нормально. Звонил друг моего отца. И отчима тоже. Он…У него имя необычное. Товий. Товий Сергеевич. Он мне заменил папу, можно так сказать. Помог очень, когда я осталась одна. На работу устроил, договаривался, чтобы у меня в училище был удобный график, потом вообще о «заочке» договорился, хотя у нас такое не практикуют.

— Ясно. И что, есть новости о твоем… - Слава кивает на мой живот, который еще совсем плоский.

— Есть.

— Одумался, да, идиот хренов?

— Слав, не надо, ты же его не знаешь совсем.

— Знаю. Тот кто выгоняет беременную девушку, тот…

— Он не знал, что я беременная.

— То есть, он в принципе не знает откуда дети берутся? Вы хоть предохранялись?

Почему-то хочется встать на защиту Ильяса. Хотя, почему «почему-то»? Все логично. Я не считаю, что Слава справедлив. Он ничего не знает о моей истории.

Наверное. Не думаю, что мать ему все рассказала. А я… я тоже не все.

— Слав, не будем, ладно? Пожалуйста, не сейчас.

— Хорошо. Ты почему убежала? Плохо чувствуешь себя?

— Нет. Просто…

— Что? – смотрит удивленно и настойчиво требует ответа.

— Слав, я…мне не ловко об этом говорить.

— Почему? Что тебя смущает?

Ох, мужчины! Ну почему вы такие? Прямолинейные, когда не надо! И… увиливаете, когда вас просят быть прямыми!

Вздыхаю. Опускаюсь на кровать.

— Слав, я не очень хорошо себя чувствую в данной ситуации.

— Врача вызвать?

— Не в этом дело. Просто послушай, ладно?

— Хорошо. Я могу сесть?

— Садись, конечно.

Он проходит в комнату, смотрит на кресло, на котором навалены вещи.

— Ты уже и вещи собираешь?

— Слава, ты можешь меня просто послушать?