Онлайн книга «Мы не твои. Том2»
|
— Алло? Слушаю вас. — Добрый вечер. А Яну будьте добры? — Кто спрашивает? – голос грубый, даже злой. Почему-то мне страшно. — Это знакомая. — Какая знакомая? Имя? Имя… легко сказать, имя… — Я…-почему-то в секунду мне в голову приходит только одно, которое кажется очень правильным. – Надежда. Не понимаю почему Надежда. В клинике меня зовут или Воробушек или Воробей, или Вера. Почему-то Лёлька придумала мне это имя. Но я точно знаю, что меня зовут не так. А вот как именно? И сейчас, назвавшись Надеждой чувствую странную уверенность, хотя до этого момента имя Надежда не вызывало никаких эмоций. Может я назвалась так потому, что она очень нужна сейчас этому бедному парню? Надежда… — Надежда, значит? И откуда ты, Надежда? — Я… мы… - с ужасом понимаю, что не знаю, что сказать, надо срочно думать! – Мы…с Яной учились вместе. — Скажи, что учились в Лондоне, - тихо хрипит пациент, и я понимаю, что он слышит весь разговор… — Училась, в Лондоне. — В Лондоне, значит? Ясно. Так вот, Надежда, Яна умерла. Нет больше Яны. — Что? — То! Передай этому уроду, который дал тебе телефон моей дочери, что ее больше нет… Длинные гудки словно разрезают время на «до» и «после». Смотрю на парня, лежащего передо мной на больничной койке, на парня, на котором места живого нет, которого просто в кусок мяса превратили… Не представляю, что теперь будет с ним, если то, что сказал злой голос – правда. Лицо его неподвижно, глаза – заплывшие синяки. — Он соврал, слышите, Вячеслав? Соврал! Ваша Янка жива! По-другому и быть не может! Жива и вы ее обязательно найдете! — Да… Да… Надежда… Ты… ты сказала, что тебя зовут Надежда? — Нет. Я… я просто первое попавшееся имя назвала. – усмехаюсь горько. — Как тебя зовут? — Не знаю. – не понимаю почему, но говорю ему правду, хотя могла бы и соврать. — Не знаешь? Как так? — Вот так. Я память потеряла. Ничего о себе не знаю. Почему-то ме стыдно говорить ему что я была Воробушком. Скажу потом. Может завтра. Может никогда. — И как же ты живешь? — Как-то живу. Да уж. Как я живу… Плохо живу. Неожиданно для себя понимаю, что плачу, стараюсь не всхлипывать, но он все равно слышит. — Ты… ты чего? Ты плачешь? — Нет, просто… Да, извини, плачу. Достаю платочек, вытираю нос, шмыгаю им, вижу, что капельница уже почти все. Встаю, чтобы поменять. — Почему ты сказала, что ты Надежда? Может, так тебя и зовут? — Я не знаю. Правда. — Жаль. Хорошее имя Надежда. У меня… у меня была одна знакомая, Надежда. Очень хорошая. Я… я думал, что люблю её. — Какой ты… любвеобильный? То Яна, то Надежда… — Она была до Яны. Уехала. Она любила другого. Сильно любила. Ребенка от него ждала… Чувствую, как все внутри холодеет. Ждала ребенка. И уехала? — Куда уехала? — В столицу, к горцу своему. Даже не позвонила, не написала. Значит… значит она счастлива. Я надеюсь. У меня есть надежда, что у Надежды все хорошо. — Это… это же замечательно, да? — Да… Ты… почему-то мне ее напоминаешь. Голосок у тебя такой… нежный. Как у неё. Она, наверное, родила уже… А может и нет. Я все думал ей позвонить, узнать, как она там со своим горцем поживает… — Почему с горцем? — Потому что… Любимый ее, горячих кровей был парень. Сначала выгнал беременную, потом назад позвал. Трус… Чувствую, что меня трясет. Какая-то… странная история. Очень, очень странная. |