Книга Мы не твои, страница 28 – Элен Блио

— Что ты молчишь? — он говорит сквозь зубы, недовольно, зло. А я не понимаю, какая муха его укусила?

И вообще, стоит ли ему отвечать?

— Мне сказали, что с вами теперь нужно гулять обязательно два раза. Сейчас я вам помогу собраться, пойдем на улицу.

— Я сам в состоянии собраться.

— Тогда мне вас ждать у выхода?

— Да. Выйди. И дверь закрой.

Выхожу, как он просил, дверь прикрываю, вижу, что Ильяс поехал в ванную.

В коридоре горничная Гуля, улыбается мне, качает головой.

— Мы все молились чтобы ты вернулась. Без тебя с ним сладу нет.

— Со мной тоже.

Да уж! Со мной стало, видимо, еще хуже. Ильяс первые два дня после моего возвращения рычит на всех, злится, ругается.

А потом во время прогулки решает уехать от меня. Дорожки для его коляски специально чистят, посыпают песком — в феврале снега много выпало — но видимо какой-то участок пропустили, наледь попадает под колеса, и Илик переворачивается.

Я дико пугаюсь, бросаюсь к нему, он лежит на заледеневшей плитке, хорошо, что его не придавило. Приседаю, протягиваю руку — это моя ошибка, потому что Ильяс резко дергает меня на себя, и я оказываюсь лежащей на дорожке рядом с ним, под ним…

— Попался, Воробушек?

Молчу, потому что я на самом деле попалась!

— Язычок проглотила?

Интересно, а у воробьишек есть язычки?

Я хмыкаю, потому что это очень смешно думать в такой момент о том есть ли у мелкой пташки язык.

— Ты чего смеешься?

— Ничего. Просто так.

— Тоже подумала есть ли у воробья язык?

Ого! Вот это интересно!

— Подумала… Изменница несчастная. Бросила меня одного, на целых три недели.

— Одного? К вам вообще-то невеста должна была прийти.

— Какая невес… Чёрт. Один ноль в твою пользу. Где ты была?

— Может мы встанем и поговорим?

— Зачем? Мне удобно лежать. Так… мягко.

О, Боже! Он елозит по мне, и жар окатывает с ног до головы. Мне стыдно. Очень. И приятно, тоже очень.

— Холодно…

— Да? А… если так?

Ильяс переворачивается резко, и теперь он оказывается на земле, а я на нем.

— Не надо, Илик, правда холодно. Вам вредно, надо встать…

— Извини, малышка, видишь, какое дело, встать-то я как раз и не могу…

Вижу ухмылку на его лице. Горькую.

— Я помогу.

— Не поднимешь.

— Охрану позову.

— Слушай, дай мне удовольствие получить, а?

— Удовольствие? — смотрю на него, не очень понимая, о чем он…

— Приятные воспоминания. Как будто я опять нормальный. Кувыркаюсь с красоткой.

— Я не красотка. Пусти, пожалуйста.

— Мне плевать, даже если ты Квазимодо. Я слепой.

Неожиданно коробят его слова. Надоело. Дергаюсь сильнее, пытаясь разорвать кольцо рук.

— Пусти, быстро!

— Тихо, тихо… ты чего, Воробушек?

— Ничего, пусти!

— Я же не сказал, что ты страшненькая. Ты…Ты так вкусно пахнешь, так бы и съел.

Чувствую его губы совсем близко. Отворачиваюсь. Но он находит мое ухо и… меня словно током прошибает! Я представить не могла что это будет настолько приятно! Еле сдерживаю вздох. Дрожу…

Мамочки, как же мне хорошо! И… больно. Потому что он играет, забавляется. Ему все это скоро надоест, а я…

Я, наверное, буду вспоминать это время как лучшее в жизни.

Просто потому, что ОН был рядом.

— Ильяс, что тут происходит?

О, Боже… Как мне стыдно! Просто… Дико стыдно. Готова сквозь землю провалиться!

Тамерлан в это время обычно на работе, я вообще редко его вижу. После возвращения мы только по видеосвязи общались — он спросил, как дела, не нужно ли мне чего, рассказал про распорядок Ильяса, обязательные прогулки, ну и все. Из семьи я вообще мало кого вижу.