Книга От винта 3! Приручить императора, полюбить дракона, страница 18 – Ясмина Сапфир, Элен Блио

Ну а что? Сами просили. Надо признать – нам это было реально полезно. Если не в плане здоровья, то в плане удачного завершения миссии.

Пейзажи по сторонам мелькали с такой скоростью, что казалось это фильм и его усиленно перематывают в поисках нужного кадра.

У меня кружилась голова, желудок выворачивался наизнанку, Руд был белый как мел. Но по прошествии некоторого времени никто из нас уже не просил у Лейса притормозить. Мы понимали – дракон делает нам одолжение.

— Мда… Чувствую после этого путешествия меня вполне можно без испытаний записывать в космонавты! – усмехнулась я, косясь на Руда. – Гагарину подобное и не снилось.

— Гага… кому-кому? – с трудом выговорил начальник.

— Неважно, – хмыкнула я, отвлекаясь от неприятных ощущений. – Ну… От винта!

«Скажи Рудэю, чтобы держался!» – Предупредил Лейс. – «Как говорят у вас на Земле – входим в зону турбулентности. Нам придется пройти над самым высоким горным пиком планеты, чтобы не лететь, скажем так, в обход. А там такие завихрения ветра…»

— Руд. Лейседор собирается не огибать самый высокий горный пик планеты или еще что, а пролететь над ним. Просил держаться…

— За что-о-о? – вскрикнул начальник.

— За голову! – съязвила я.

И очень вовремя, потому что дальше было уже не до шуток.

Мы начали набирать высоту…

Вначале у меня заложило уши окончательно, пришлось усиленно изображать что жую жвачку, Руд непрерывно зевал, демонстрируя идеальный прикус – страшный сон стоматологов.

Затем мне начало казаться, что меня то подкидывает над сиденьем, а то, наоборот, сплющивает об него.

Следом стало понятно – для чего Лейс недавно проводил нам испытания «космонавтов» – потому что перегрузки и невесомость перестали быть для меня физическими терминами.

Чудилось – в кабине нехватка воздуха. Наверное, так и было – ведь на высоте атмосфера разреженная.

А еще в ушах посвистывало и поверх ложился залихватский крик Лейса: «У-ух!»

Похоже, он единственный получал удовольствие от процесса.

Пик Тувельта, как его называли в честь первого альпиниста, что взобрался на вершину, приближался и выглядел весьма впечатляюще, как и весь «огненный хребет». Почему огненный я поняла не сразу. Но когда мы пролетали над мощным горным массивом и солнце оказалось под определенным углом, все вершины вдруг окрасились оранжево-алым. И горный склон теперь походил на великанский костер, что тянет к небу лепестки вершин. Причем, у основания он стал фиолетовым, так что я даже вспомнила про газовую горелку.

— Его надо было не Огненным хребтом назвать, а Газовой плитой! – крикнула я, потому что уши так заложило, что я сама себя едва слышала.

Судя по выражению лица Руда, он понял и даже оценил шутку, но не в состоянии ответить не то чтобы той же монетой – просто сказать хотя бы «кар». Не знаю почему я вспомнила про «кар», возможно сказалось кислородное голодание.

Между тем, и «турбулентность» подоспела.

Нет, я слышала, конечно, что над горными пиками те еще встречные воздушные потоки и прочие ветра… Но лучше сто раз услышать, чем один раз испытать это все на себе. Уж можете мне поверить!

Нас начало трясти, дергать, подкидывать.

Лейс все еще кричал «У-ух!»

Мне тоже хотелось кричать… Просто кричать.

Руд вцепился в поручни, побледнел и стиснул зубы.

Видимо, хотел казаться как можно более мужественным перед лицом испытаний.