Книга Сыграй со мной в любовь, страница 119 – Элен Блио

— Ездила в банк.

— Одна?

Сердце колотится, пытаюсь вздохнуть, чтобы немного уменьшить его бег.

— Да. Нужно было кое-что решить. Я… Тамаре Васильевне помогала. – почти не вру. – ей нужно было перевести деньги, она сама не справлялась.

— А Кирилл?

Замирает мой моторчик, сбавляет обороты, словно откашливается, с трудом заводясь снова.

— Кирилл в Москве, работает. Поэтому и попросили меня.

— Ясно. Хорошо. Ты… ты что-то хотела?

— Я? – опять сбой в ударах, силюсь улыбнуться, и губы дрожат.

— Ты звала меня сейчас.

— Да. Хотела тебя увидеть.

— Зачем?

Странные вопросы. Не понимаю, что происходит и почему он такой, почему так говорит со мной.

— Просто… хотела увидеть, - я теряюсь, не знаю, что ему ответить. Отвечаю правду. Я звала его, потому что хотела увидеть! Узнать, дома ли он.

Машины на улице нет, она может быть в гараже или водитель за чем-то уехал. Сразу не определишь, дома ли хозяин, так что…

— Вот он я.

Чуть разводит руками, губы дергаются, не улыбка, так…

— Ты устал? – не нахожу ничего лучше, как спросить, - опять на работе проблемы?

— Везде проблемы.

Разговор странный. Стоим посреди коридора, как чужие, обсуждаем что-то, а в голове у каждого совсем другие мысли.

Мне почему-то кажется, что Алексей меня изучает, смотрит по-новому как-то. И… это не очень приятно. Да и сама я, наверное, выгляжу странно.

Делаю шаг к нему. Еще. Совсем близко, вплотную, чтобы дышать им.

— Соскучилась очень. Ты обещал, что мы на речку пойдем. Плавать научишь.

— Хочешь уплыть от меня?

— Нет. Хочу плыть с тобой вместе, - беру его за руку, переплетая пальцы. – навсегда.

Он резко хватает меня, прижимает к стене, впивается в губы. Жадно, и как-то… болезненно, словно сто лет не целовал, словно торопится распробовать. А мне приятно! Губы дико горят, как от укусов, но это сладкая боль, которая пульсирует сразу внизу живота, так остро.

— Я тоже капец как скучаю по тебе. Мне тебя мало, слышишь? Хочу всю. До конца. Без остатка. Ты ведь моя? Вся моя? До донышка?

— Твоя, вся твоя, полностью. Только твоя. Люблю тебя.

— И я… не представляешь как… выть хочется иногда.

— Почему выть? – слова его шокируют, не понимаю смысла.

— Не знаю… хочется выть, как волку, волчицу потерявшему…

— Я с тобой. Ты меня не потерял. Не потеряешь.

— Уверена?

— Да. Да… - хватаюсь за его плечи, вглядываюсь в глубокие омуты глаз, теперь и мне тоже страшно. Вихрем закручивается все внутри. Дышу с трудом. Что это с нами? Что же это с нами? Почему неожиданно вот так?

— Мам, пап! Пойдемте ужинать! Вар-р-реники! С вишней и с карртошкой. И мясо для папы!

Мы оба дышим тяжело, как спринтеры после финиша. Голосок Полинки отрезвляет нас обоих. Словно возвращает из какой-то непонятной нам вселенной домой. Обратно.

И у меня тепло внутри – потому что Пушинка зовет меня мамой! И Алексей тоже улыбается, и снова обнимает, но теперь уже иначе. Словно не было вот сейчас этого отчаянного взрыва. Словно все по-прежнему очень и очень хорошо.

За столом он ведет себя как обычно, шутит, балагурит, но изредка останавливает на мне взгляд. Я ковыряюсь в тарелке. Люблю вареники, но сегодня почему-то кусок в горло не лезет. Тяжесть внутри.

Алексей обещает дочери, что завтра мы поедем в яхт-клуб на пляж. И может покатаемся на катере дяди Егора.