Книга Сыграй со мной в любовь, страница 128 – Элен Блио

— Погоди, но… к вам же еще клининг ходит? Охрана может в дом зайти? Вообще, не понимаю, почему у тебя камер нет?

— Потому что охрана. И по периметру все есть. А дом… Дом это не то место где я хочу за кем-то следить! И потом… слушай, если бы деньги кто-то хотел украсть, их бы унесли, правда? Не оставили бы в доме в сумке Лики?

— Да? Ты уверен?

— В чем?

— Может как раз спрятали там, надеясь, унести позже. Причем, с тем расчетом, что если ты увидишь, то как раз на неё и подумаешь?

— Зачем она тогда сказала, что это она взяла?

— Классика. Взять вину на себя просто потому, что тебя подозревают. Ты что, никогда так не делал? Гребанное благородство…

— Зачем?

Не понимаю смысла. И говорить об этом уже не хочу. Это словно в рану свежую соли насыпать, да еще и раскаленным прутом ковырять.

Это больно.

Это глушит все мысли, все эмоции. Острая боль. Ноющая. Тупая. Все разновидности сразу.

Утром все-таки принимаю решение поговорить с Ликой. Вернусь, и…

Днем предстоит разговор с адвокатами. Вроде бы осталась пара дней до суда. Меня разведут.

И что потом?

Желание просто схватить мою Ангелику Клубничную за руку, притащить в ЗАГС, кинуть там денег кому надо, чтобы проштамповали нас мгновенно. Надеть первое попавшееся кольцо на палец и все.

Нет, не все! Еще наручниками к кровати пристегнуть.

И не выпускать, пока она имя этого Кирилла не забудет!

Отчего-то мне очень весело, когда я думаю об этом. И кажется, что все происходящее с нами – какое-то нелепое недоразумение. Глупое. Просто… тупое!

Деньги… да не могла она взять! Подстава это. Но чья?

Кирилл… да нет! Не может быть! Просто… просто, потому что не может!

Люблю ее.

Вспоминаю, как притащил ее в коттедж, такую испуганную, маленькую, дрожащую. Первый поцелуй сорвал. Нет, второй – она сама говорила! Первый был в машине. И потом она так же дрожала, когда я к ней в этот её барак приезжал. Как, дурочка, испугалась жучка майского. И как сообщения мне присылала, что скучает. И потом… заболела, глупышка…

Чёрт! Несколько месяцев счастья! И все вот так… в трубу? Я не готов!

Нарочно срываюсь с работы пораньше. По дороге сворачиваю в ювелирный. Кольцо я заказал у одного очень известного мастера, договорился, что заберу. Роскошный розовый бриллиант. Один. Крупный, чистой воды. В форме капельки, или…клубники. Широкая полоска желтого золота. Просто, но изящно, со вкусом.

Заезжаю в цветочный магазин. Сто роз кажется мне мало. Пятьсот – много, ну в том плане, что слишком уж громоздкий букет. Есть триста пятьдесят. Отлично, беру.

А Пушинке покупаю смешного медведя из каких-то огромных цветных ромашек, флорист называет их как-то, но я не запоминаю.

Спешу домой. Спешу, к своим любимым девочкам.

Не думаю о том, что скажу Лике. Не хочу сегодня вообще ничего говорить, выяснять. Просто… Просто скажу, что люблю и всё.

Просто люблю.

Остальное не важно.

Если возьмет мою любовь, то…

— Папочка, привет!

— Привет, сладкая, подожди, сейчас!

Степан, проводивший меня от машины, передает мне запакованного цветочного мишку.

— Это тебе. А где Лика?

— Мама уехала…

Сижу в небольшом уютном кафе, грею руки чашкой горячего шоколада. Осень, как всегда, наступила внезапно.

Осень в сердце давно.

Наблюдаю как по улице спешат прохожие, небо низкое, тяжелое, кажется, вот-вот кто-то вспорет брюхо сизых туч и обрушится на головы горожан холодный, противный дождь. У меня нет зонта.