Книга Сыграй со мной в любовь, страница 168 – Элен Блио

Я всё знаю.

Но почему-то боюсь просто довериться, просто снова легко забыть и пропустить обиды.

Как говорила та женщина, доктор, утром в моей палате? Когда отдаешь всю себя, на блюде, мужчина расслабляется? Нельзя быть легкой добычей, да?

Или всё это глупости? И нужно поступать так, как чувствует сердце?

Но мое сердце было разорвано в клочья. Разве оно может чувствовать?

То, прежнее сердце, которое было раньше, конечно готово было бы простить. И принять. Быть рядом.

Иногда мне кажется, что то, девичье сердце снова со мной. Думаю об этом, когда Алексей далеко. Жду встречи, мечтаю о ней.

Но как только он оказывается рядом меня снова сковывает льдом. Как будто я заколдована.

Расколдовать меня может только поцелуй прекрасного принца, вот только принц не торопится меня целовать.

Он уезжает. Снова разлука. Снова я думаю о том, что мне хочется вернуться в то время, когда всё у нас было хорошо…

Самое сладкое время было тогда, когда он даже еще не намекал на возможную близость, наоборот, старался держаться отстраненно. Но от него шли такое волны страсти! Между нами постоянно искрило!

Мне всё время хотелось находиться с ним рядом. Просто в одной комнате, чтобы чувствовать это напряжение.

Сейчас, когда мы вместе напряжение тоже есть. Но оно другое. Тогда нас притягивало друг к другу, как заряды с разной полярностью, как плюс и минус. А сейчас мы словно частицы с одинаковым потенциалом. Наш заряд не позволяет нам сблизиться. Держит на расстоянии.

Раньше мы звучали в унисон. В одной тональности жили. Была гармония даже тогда, когда еще не было отношений, не было сказано важных слов.

Сейчас же полнейший диссонанс. Определенно мы в разных тональностях. Или инструмент одного из нас расстроен.

Нужен настройщик, только вот где его взять?

Пушинка чувствует это не нормальное напряжение между мной и её отцом. В один из вечеров, когда я укладываю её спрашивает:

— Лика, а ты от нас снова уедешь?

— Почему ты так решила?

— Ты… ты больше не любишь папу?

Сложный вопрос. Очень. А ответ самый простой.

— Люблю.

— Если любишь, почему ты такая?

— Какая?

— Чужая. С ним.

Пушинка, как всегда, говорит в точку. Иначе не скажешь. Я чужая.

— Просто твой папа, он…

— Накосячил, да? – Полинка смешно морщит носик, явно копирует кого-то. Я почти сразу узнаю кого – Егора.

— Малышка ты моя… Нет, не накосячил.

— Еще хуже? – она закрывает рот ладошкой, словно знает ужасное слово, которое намного страшнее банального «накосячил».

— Нет. Не хуже. Просто… всё немного сложно сейчас.

— Почему?

И опять интересный вопрос и снова – в точку.

— Я не знаю.

— Взрослые всегда усложняют. Дядя Егор так говор-рит. На самом деле всё просто. Ты любишь папочку, а он любит тебя. Ну и любите друг друга!

Ох, если бы это было просто. Любить друг друга!

Алексей звонит обычно днем, когда я у Виталика, и еще раз – вечером.

Голос чаще всего уставший. И я словно наяву вижу его лицо, длинные красивые пальцы, сжимающие переносицу. Прикрытые веки. Жёстко очерченные скулы.

И разговор ни о чем.

— Как вы там?

— Нормально. Ездили с Полиной в Русский музей. Ей понравилось. Были у Виталика. Полинка счастлива, что её пустили.

— Да, я договорился.

— Спасибо тебе.

— Как ты?

— Хорошо.

— Хорошо? Отлично, я рад.

— А ты?

— У меня тоже всё нормально. Работаю. Новый проект. Интересный.