Книга Развод. Я календарь переверну, страница 93 – Элен Блио

Кстати, а где будущий?

Герман обещал прибыть и его нет.

Зато я вижу впереди Дворжецкого. Хорош всё-таки, чертяка. Может, замутить с ним? Ах-ах... будет меня кормить на завтрак яйцами Бенедикт с лососем, или паштетом из гусиной печени, или каким-нибудь бланманже с белужьей икрой.

Подхожу ближе, вижу, что Дворжецкий стоит не один. Интересно.

Перед ним красотка в алом костюме и алой шляпке. И я эту красотку знаю, ахах!

— Вы сегодня обворожительны, Ада.

-А я не Ада, я Рая.

Она поворачивается, с улыбкой, смотрит на Дворжецкого.

Хм, интересно, ресторатор... может, наконец, и тебе повезёт, а?

50.

Я всё-таки улетела на Пхукет!

Взяла Еву, и мы покатили. Егор радостно отправился в Беларусь - хорошо, когдашкола занимается всякими интересными поездками, пока мы неделю будем мочить, ножки и не только в океане сын посмотрит Минск, Беловежскую пущу, Брестскую крепость и какие-то замки.

Игнатову я сообщила что нас не будет и предложила в это время забрать вещи из квартиры. Он безропотно согласился.

Осознало наконец, моё дитё сорокалетнее, что со мной лучше не спорить. Я всегда оказываюсь права. И последнее слово всегда за мной.

Да, распустила я его, увы, выпустила из виду, ну, сама на самом деле и поплатилась.

Хотя, честно сказать, сейчас я себя пострадавшей стороной не считаю.

За это, естественно, большое спасибо Герману Львовичу.

За что он, собственно, и получил свой некислый гонорар.

Бухгалтерия перевела.

Мне пришло от него сообщение без слов, просто со знаком вопроса.

А я...

Я ответила — большое спасибо за работу.

Ответила, сидя в «Шереметьево» в бизнес зале «Малевич» с бокалом игристого.

Дочь обходила шведский стол, выбирая себя вкусняшки, а я расположилась в уютном кресле и смотрела на огромное лётное поле, на котором самолётики выглядели как игрушечные и один за другим взлетали в небо.

Я не ставила Германа в известность, не сообщила, что уезжаю.

Последний раз мы виделись как раз когда я с размахом отметила развод.

Танцевали танго. Он смотрел мне в глаза, целовал руки.

Потом и губы.

— Поедем ко мне...

— Сегодня я не могу.

— Почему?

— Герман...

— Я понял...

Не уверена, что он понял правильно. Наверное, я не хотела, чтобы он спрашивал.

Поставила на паузу.

Самолётик на взлетно-посадочной резво понесся вперед.

Скоро полетели и мы.

Десять часов, за которые нас успели два раза покормить, зона турбулентности, совместный просмотр «Интерстеллара» - мы просто одновременно завели его каждая на своём экране. Потом дочка во что-то играла, а я закрыла глаза и думала, думала, думала.

Что делать дальше?

Впускать в свою жизнь другого человека или нет?

Какой вообще я вижу эту жизнь?

Какой её видят мои дети?

Пока еще они толком не понимают, что их ждёт, что многое изменится. Ну, как многое... То, что по вечерам папы не будет дома? В последние годы они в принципе стали гораздо реже с ним общаться. Если раньше мы как-то выбирались в детские игровые центры, в кино, на каток, ездили вместе на отдых, то последние года два семейные мероприятия сошли на нет.

Дети подросли, их уже почти никуда не вытащишь, у них свои интересы, свои компании. У нашего папы, как оказалось тоже своя веселая компания.

Впрочем, всё это уже не важно.

Не оглядываюсь назад. Всё случилось как случилось. Что теперь об этом говорить?