Онлайн книга «Ешь. Молись. Разводись»
|
А они меня пытались воспитывать. Девочка не так сидит, не так стоит, не так ест. И плевать, что у девочки был отец полковник и мать кандидат экономических наук. И сама девочка с высшим образованием и красным дипломом. Не то пальто. Ладно, проехали. Проверяю еще раз вещи в чемодане. Платье с шикарным декольте. Куда я его надену? А хрен с ним, хоть куда! Пойду гулять по вечернему Питеру, зайду в ресторан, закажу корюшку. Или корюшка уже всё? Не важно. Устриц и просекко. И буду ловить мужские взгляды совершенно спокойно, не думая, что мне прилетит суровое — для кого оголилась, где твоя скромность, Миля, это неприлично. Я почти разведена и мне теперь всё прилично. Или просто плевать на приличия. Платье летит в чемодан. И туфли на шпильке туда же. В конце концов, в Питере живёт моя интернетная подруга Женька, мы с ней встретимся, будет повод. Ах, да, Мариинка! Совсем забыла о ней… «Мы с Генкой и Маринкой, ходили в Мариинку, послушать чисто Глинку партер, туда, сюда…» Даже не спрашивайте откуда я знаю песню группы «Ленинград». От верблюда. Конечно, для бывшего экскурсовода, специалиста по русской живописи, разбираться в творчестве Шнурова — нонсенс, но что поделать? Видимо, прошлое, которое семья мужа считает плебейским даёт о себе знать. Но эту песню я регулярно пою с подругой Кирой в караоке. Правда о том, что я бываю там мой муж и его святое семейство не знают. Ну, что ж… — Мам, я готова. — Десятилетняя Маргарита выкатывает свой чемодан, хлопает глазами. — Папы точно не будет? Увы, малышка. Папы точно больше не будет. Свербит в носу. Спроси меня сейчас — если он придёт с повинной головой, в ноги упадёт, скажет, что его бес попутал, что он ошибся, потерял голову, старый дурак, повелся на прелести — простишь? Что ответить? Гордость женская, обида, ненависть, отвращение к предательству, справедливая месть за его ошибки… Чушь собачья. Простила бы и приняла. Да я уверена, большинство из тех, кто орёт — никогда не прощу — простили бы! И приняли! Только… к таким почему-то не возвращаются. И ко мне Олег не вернётся. Так что я могу совершенно спокойно продолжать его ненавидеть. — Ну, присядем на дорожку? — Давайте скорее, а? Мне еще вас и Коржика надо к бабушке завезти, — а там выдержать допрос с пристрастием, о-о… — и так буду тащится по пробкам. — А раньше нельзя было выехать? — Сын меланхолично что-то жуёт, выкатывая свою сумку. — В смысле? — загружаю свой чемодан, с трудом поднимая. Нет у меня опыта таскания тяжестей. В чем, в чем, а в этом мой Королькевич всегда был на высоте. Сам таскал, потом водителя нанял. Сейчас водитель таскает чемоданы Жанны Рождественской. На самом деле, её фамилия Тупицына. Просто балерина Тупицына — не звучит. А Рождественская — звучит. Не родственница великого поэта. И в посёлке Рождественское не жила. И это не фамилия её троюродной бабушки. Её маман придумала псевдоним и какую-то левую историю. Да, да, я много знаю о любовнице моего мужа. Правда, узнала о ней, как это обычно бывает — последняя. Мне даже подруга одна заявила удивленно — как это ты не знала, мы все знали, мы думали, и ты знаешь… Что, бля? А что, так можно было? Знать о любовнице и жить мирно и спокойно? Стала бы я так рвать и метать если бы знала! Да, когда Олег меня поставил перед фактом я была в ступоре. |