Книга Ешь. Молись. Разводись, страница 71 – Элен Блио

Заканчиваю реплику, смотрю на Олю, с которой я по формату веду беседу, чувствую, как горит левая щека. Чей-то пронзительный взгляд.

— Стоп, это сняли. Милана, спасибо, сегодня свободна.

Поворачиваю голову и иду. Иду к нему.

Иду, чтобы просто прижаться, почувствовать его руки на своём теле.

И плевать на то, что это неправильно.

Правильно.

— Ты очень красивая. Прекрасно смотришься на экране, я тебя уже видел.

— Я скучала, Арс. Я так скучала.

— Моя девочка. Я тоже. Я тоже…

— Мила, нужно снять микрофон. — Ольга с интересом оглядывает Арсения.

Выглядит он, конечно — слов нет, одни буквы. На миллион долларов. Больше. Шикарный светлый льняной костюм, не мятый. Шикарные же туфли. Такого хоть сейчас на обложку журнала.

И я… Нет, я сегодня тоже выгляжу очень даже — я же на съемках, подготовилась.

Платье-рубашка ярко-зеленого цвета, модного уже второй или третий сезон подряд, туфли на каблуке. Туфли, правда, чисто в кадр, так у меня с собой кроссовки белые.

— Извини, я сейчас освобожусь, у тебя есть пять минут? — спрашиваю не думая.

— У меня для тебя есть больше, я подожду.

Звукооператор подходит. И Ольга с ним. Микрофон закреплен на воротничке, почти у ложбинки груди, а база сзади на поясе, шнур протянут внутри платья. Кто работает в кино или на телевидении давно не обращают внимания на такие приколы, а сейчас я вижу темнеющий взгляд Арса, когда наш сотрудник трогает меня, чтобы достать свои приблуды.

Он ревнует? Ему не нравится? Ох… краснею…

— Маш, у нас завтра еще съемка, район Сокол, потом перерыв дней семь точно, ты спрашивала. — спокойно говорит подруга.

— Да, спасибо. — я тоже отвечаю спокойно, хотя внутри всё бушует. — Дети просят в Питер их свозить, я уже была, они в этом году нет.

— Вези, если хочешь я еще там выкрою тебе пару дней.

— Обсудим позже.

— Угу, мужик шикарный.

— Не спрашивай, потом расскажу.

С Ольгой мы, конечно, подруги, но про Арса я даже ей не говорила. Вообще никому, кроме Жени питерской пока не говорила. Зачем?

Сейчас только до меня доходит — он приехал! Мы встретились! Мы… обнимались у всех на виду. Обнимались!

Что я делаю…

Я не должна.

Я просто от неожиданности, и…

Господи, что я творю? И ведь я пойду с ним сейчас! Куда скажет пойду…

— Давай, пока-пока.

— Пока.

— Ребят, всем пока, всем спасибо! До встречи!

Парни — оператор, звукарь, ассистент машут, прощаясь.

Беру свою сумку и пакет с кроссами, подхожу к Арсению.

Дрожу внутренне.

По-хорошему мне нужно ему сказать — извините, господин Северов, но нам с вами не стоит встречаться и общаться.

Нужно сказать так.

Но разве мы, женщины, делаем то, что нам нужно?

— Ну, привет, — он улыбается, а глаза серьёзные, изучает, сканирует.

Чувствую, как по венам начинает стремительно нестись какая-то ядерная смесь гормонов, дофамин, серотонин, всё вместе. Хочу его. Боже, думаю только о том, как оказаться с ним в любом месте, в любой плоскости, с раздвинутыми ногами.

Я не маньячка, правда, я не нимфоманка.

Я просто его хочу.

— Чебуречную на «Сухаревской» знаешь? — говорю, не узнавая свой голос.

— Кто ж её не знает, — усмехается Арс поворачиваясь и рукой показывая в сторону невысокого здания.

Я не удивлена, что он знает.

— Пойдём? Ты же водил меня в пышечную и пирожковую?

— Ну, пойдём. — аккуратно берет меня под локоток, а потом и вовсе приобнимает, и я чувствую, как он наклоняясь вдыхает аромат моей кожи.