Книга Развод. Ты пожалеешь, страница 43 – Элен Блио

— Поэтому, поэтому… ты что, реально собралась Анну Каренину сыграть?

— Ничего я не собралась. Я не такая дура как вы считаете. Мне просто нужно хоть немного справедливости.

— Чего тебе нужно? – от наглости просто уже глаза на лоб.

— Справедливости. Это ваш Стасик виноват, а не я. Почему все шишки на меня?

— Не бойся, Стасику тоже досталось и еще достанется. Останется Стасик с голым задом, вот тогда посмотрю я на твою любовь.

— Да если бы я знала, что он меня реально любит, я бы за ним любым пошла, голым, босым. Только вот нужна я ему как… прошлогодний снег. А вы… думайте. Любит он вас. Стоит ли таким разбрасываться?

Ох, божечки! Минутка мудрости от Екатерины!

— Я не разбрасываюсь, Кать, это он разбросался. Пусть пожинает плоды. И вообще, с какого хрена ты мне тут советы даешь и в жизнь мою лезешь? Думала бы раньше, когда перед моим мужем юбку задирала. Сучка.

— От сучки слышу! Вы бы сами лучше за своим кобелем смотрели, тогда бы он на других не вскакивал. Ладно. Простите. Я пойду. Очень прошу, если это вы папу…

— Это не я. Но я узнаю, чем можно помочь.

Я это говорю. И я реально буду узнавать, потому что… Да потому что достало уже это всё. И отец этой дуры реально не виноват. Ну, вырастил такую вот, «пэ-рэ, через тире». Бывает. А в остальном…

В остальном всё хреново.

Настроения мне этот разговор не прибавляет.

Мне после него почему-то хочется залезть под одеяло и выть.

Но я не могу.

Я ж сильная.

Капец. Задолбалась.

Хочется уснуть на пару месяцев, или на год. Так, чтобы обо всём забыть.

Увы, забыть никак не получается…

— Ну что, подруга, за тебя? – Ленка поднимает бокал с просекко, которым мы с подругами решили отпраздновать мой развод.

Вернее это они – просекко, я каким-то безалкогольным коктейлем, тоже на основе безалкогольного же игристого. Даже не в курсе была, что такое бывает. Оказывается – вот.

Что ж…

Сейчас бы коньячку выпить. Представляю как терпкая, горьковатая, обжигающая жидкость течёт по горлу, мгновенно согревая, ударяя по вискам, оставляя сладкое послевкусие, отдающее черносливом и орехами.

Нельзя мне. И коньячку нельзя, и просекко, и волноваться, да и вообще…

Когда гинеколог мне сказала про пресловутый «половой покой» я даже засмеялась. Он уже у меня несколько месяцев этот покой.

Да и будет ли мне в этом смысле неспокойно – хрен его знает.

Думаю о сексе, а перед глазами вместо горячего календаря с австралийскими пожарными та мерзкая сцена в кабинете Стаса. Он и его дрессированная обезьянка.

Представляю, что он этим прибором и её и меня – еще хуже.

Понимаю внутренне, что сама себя загоняю в тупик. Что надо быть проще.

Вон, Артурчик, из кожи вон лезет, готов на всё, лишь бы я дала.

Да я уже даже почти…

Был момент, когда осталось совсем чуть-чуть до развода. Тихонов всё подписал, со всеми моими требованиями согласился. Просил только дать ему еще немного времени и насчёт ребёнка будущего заикался, мол, хотел бы знать точно, его это чадо или не его. Выбесил меня опять. Чуть до больничной койки не довёл. Артур успокаивал и тоже чуть не довёл до койки.

Целовались, просто как подростки друг друга вылизывали, его руки уже везде были, да и мои тоже. Ничего там у адвоката, всё прилично, не как у Стаса, конечно.

Чёрт, как подумала о муже так всё и упало.