Книга Развод. Ведьмы не стареют, страница 34 – Элен Блио

Скажи, что хотелось?

Чтобы ты знала своё место. Чтобы не была такой.

— Какой?

— Идеальной, мать твою! Идеальной! Ты же всю нашу жизнь играла в это. В идеальную жену, мать, идеальную женщину! Ах, это я научила сына цветы дарить женщинам, ах, это я его приучила говорить комплименты, ах он у нас такой сильный, настоящий мужчина, потому что я его таким воспитала! Всё я, я, я... Я дом веду идеально. Я себя веду идеально. Я за мужем ухаживаю идеально, и он у меня идеальный.

— Что... что в этом... плохого? — я реально не понимаю.

— То, что это ложь. Враньё! Не было у нас ничего идеального.

Его слова бьют наотмашь, как пощечины. Нет, сильнее.

— Если бы я тебе позволил, ты бы из меня тряпку сделала, послушного бобика, который головой только качает со всем соглашаясь и во всем тебе потакая.

— Я тебя любила, Иван! О чём ты говоришь? Я просто тебя любила!

— Душила ты меня своей любовью, понимаешь? Душила! Заставляла постоянно соответствовать, надо было быть вечно в тонусе, не расслабляться, тянуться за своей такой идеальной женой, матерью, хозяйкой, которая еще и успешно работает, сук…

— Я... я была такой для тебя! Это я тянулась за тобой! Я хотела соответствовать, понимаешь? Я! Потому что ты был. ты же был идеальным, Иван Ты целеустремленный, ты деловой, ты бизнесмен, сам поднялся, сам себя сделал, ты... ты всегда работал честно, ты…

— Да какое там честно? Янина? Что за наивность? Честно! Ни хрена бы я не поднялся, если бы работал честно! Знаешь, сколько помоек у меня было в нулевые, сколько бабла я бандитам отмывал? Только так и заработал и крышу, и поддержку.

— Ты... ты же металлом занимался? И... строительством?

— Ага, строительством. В которое люди бабки вкладывали, а мы их бабло через оффшоры прогоняли, а объекты замораживали, люди потом годами бились за свои кровные, и ничего не получали, потому что не хер было вестись на бесплатный сыр, ага, беспроцентные рассрочки, кредиты на жильё как в Европе. Как в жопе, а не как в Европе. И все эти бабки делили бандосы, которые из девяностых шикарно перешли в нулевые, только уже не с пушками по подворотням бегали, а ездили на «Геледвагенах» и решали всё не стрельбой из автоматов на стрелках, а откатами за ужинами в ресторанах и клубах.

Я смотрю на него не моргая. Дышать не могу. Это... Это мой Иван?

— Что ты смотришь, Янина? Ну что ты смотришь? Что ты как овца тут стоишь? Как будто я тебе Америку, блядь, открыл? Тянулась она за мной... А я вот заебался за тобой тянуться, поняла?

— Ты... ты же матом при мне... никогда... я...

— Да, блядь. При тебе даже поговорить нормально нельзя было. Святая женщина.

Идеальная. Сука, я когда первый раз не шлюху снял, а нашёл нормальную чистую девку, я же просто охренел от того, как можно прекрасно жить.

— Не шлюху? То есть…

— Шлюхи вообще почти всегда были. Да.

Мне кажется, я сейчас просто грохнусь в обморок.

Я реально не знала человека, с которым живу.

— Первая любовница бухгалтером у меня работала, Марьянка, ты её знала.

— Марь.. Марьяна?

Знала, не то слово. Мы с ней дружили! Она все жаловалась, что не может нормального мужика найти, все нормальные заняты. Вот же...

— Хорошо с ней было, но начала зарываться, поэтому и пришлось ей уехать домой в Ханты-Мансийск. Ничего, замуж её выдал, живёт счастливо.