Книга После развода. Не надо слов, не надо паники, страница 81 – Элен Блио

Аиды Яновны в клинике тоже уже нет. Вчера её забрал сын.

Ян Романович. Ян.

Он звонил и писал. Но пока я на встречу с ним не готова.

Ни с кем особенно не готова.

Но встречаюсь с Валей. Я попросила её собрать мои вещи. Не всё. Часть. Валя привезла большой чемодан и сумку.

А еще захватила с собой еды - рыбу запечённую. мою любимую сливочную финскую уху.

— Ходит по дому грустный. Вечерами часто один сидит. — Валя пытается рассказать мне про мужа, но я головой качаю.

— Мне не интересно, Валюш.

— Почему, Анна Андреевна? Может... Может еще образуется?

Не образуется ничего. И слава богу.

Никаких больше новообразований в моей жизни!

Ни доброкачественных, ни тем более зло.

С Настей переписываемся и созваниваемся каждый день и она тоже приезжает.

И Лиза.

Лиза ловит меня у супермаркета, недалеко от дома.

— Мама... Мам.

Подходит нерешительно, руки тянет обнять так, словно в любой момент отдёрнет, если я не приму.

А я приму.

Она моя дочь.

— Мамочка... прости меня. пожалуйста.

Я приглашаю её в свой дом.

Учусь признавать его своим. Пока только учусь, да.

Лиза ходит по комнатам и буквально сыплет воспоминаниями.

Помнит то, что давно не помню я.

Рассказывает мне про моих родителей.

Как моя мама читала ей книги, учила вязать крючком.

— Петельки, у меня получались петельки, и я даже какую-то салфеточку вместе с ней связала.

Мы находим салфеточку в вещах.

Вещи мамы и папы таки висят в шкафу.

Как удивительно,

Их давно нет.

А вещи есть.

Пусть и пахнут они уже иначе.

Лиза обнимает бабушкины платья.

— Я её очень любила. Мечтала, что вырасту, и она на моей свадьбу будет гулять, и платье мы вместе выберем. Мам.

— Что?

— Не хочу замуж. Мужики все такие идиоты.

— Неужели?

Смеюсь. И она за мной.

Потом мы пьём чай, смотрим альбомы.

Снова у меня ощущение возврата в прошлое.

— Мам, ты же... ты не умрёшь?

— Умру... когда-нибудь.

— Мама!

— Когда-нибудь мы все умрём. Но пока я собираюсь еще пожить.

— Мам... мне предложение сделали.

— Сделали?

— Ну... сделал. Один.

— Кто?

Папин друг.

— Что? Папин друг? — почему-то в голове возникает образ Яна, блин, Романовича.

— Не старый. Ну, то есть... не ровесник папы.

— А папа старый по-твоему?

— Мам, ну ты поняла же? Папа не старый. Но... я бы не хотела с таким как папа. То есть... Ну... такого возраста. Мне бы до тридцати пяти хотя бы.

Вспоминаю своего красавца доктора. Тридцать семь.

— А папиному другу сколько?

Как раз тридцать пять.

-Ну и?

— Он... не знаю... Он такой нудный, мам! Всё по полочкам.

— Это плохо?

— Не знаю.

— Ты его не любишь.

— А надо? — она хмыкает — Он богатый. Он при власти. И всегда будет.

— Всегда — это очень долго, дочь... и обманчиво. Власть очень редко длится всегда.

— Ага, особенно учитывая, что всю мою жизнь у нас в стране один президент.

— Их было два.

— Ну мам…

— И всё-таки.

— Да?

— У.

— И что делать?

Пожимаю плечами.

Я мать. Я понимаю, что должна помочь советом, но…

— Я бы хотела, чтобы ты вышла замуж за того, кого любишь, чтобы ты испытала…

— Мам, ты вышла за того, кого любишь, и что?

Бьет наотмашь. Больно. Словом иногда больнее чем рукой.

— Извини, мам. Извини, я понимаю, я... пытаюсь понять. Я помню, как папа тебя любил! И почему всё так? И ты...Ты же не была такой!

— По-твоему я виновата?

— Женщина должна всегда быть в тонусе, женщина должна быть женщиной, мам.