Книга После развода. Не надо слов, не надо паники, страница 94 – Элен Блио

Но сын.

— Сын есть сын! — говорит Аня, улыбаясь, оставляя нас в детской, где я укладываю нашего парня спать.

Если бы мне пару лет сказали, что я перестану так надрываться в бизнесе, расслаблюсь, наберу помощников и буду проводить выходные и вечера дома — я бы покрутил пальцем у виска.

Если ты хочешь развиваться в бизнесе ты не можешь притормозить.

А если ты хочешь жить эту жизнь?

Тормозить приходится.

Не бежать для того, чтобы просто стоять на месте как Алиса в Зазеркалье.

А идти.

Оглядываться.

Видеть первые цветы, почки на деревьях, ручьи, слышать пение птиц, следить как падают листья и кружатся снежинки.

Наблюдать как растут твои дети, видеть первую улыбку, первый зуб, первый смех, первое слово, первые шаги.

Смотреть как твоя женщина наряжается, чтобы пойти с тобой в театр, как приоткрывает рот, когда подкрашивает ресницы. Как смешно моргает, и хлопает себя по подбородку, чуть щиплет щёчки, чтобы были румяные. Как встряхивает волосами и смотрит на себя, чтобы увидеть в отражении королеву.

Мою королеву.

Она моя.

Теперь вся.

С головы до пяточка.

От одной вершинки до другой.

От макушки до ступней.

Залюбленная, заласканная.

Любимая.

Единственная.

Та, о которой мечтает каждый нормальный мужчина.

Та с которой хочется засыпать и просыпаться.

Которую хочешь видеть, открывая утром глаза.

Которую готов слушать и слышать. Даже если в караоке она поёт не важно.

Любимая, к которой я так долго шёл.

Да, я на самом деле показал Оксане на Доронина, но я это сделал не сознательно, не для того чтобы развалить семью Ани.

Я надеялся, что Доронин устоит, что то, что я о нём слышал — просто слухи.

Увы…

Не считаю себя виноватым, хотя и просил у Анны прощения.

Она простила. За всё.

Сын засыпает, причмокивает ротиком, в котором уже целых четыре зуба.

Оставляю радионяню, иду в спальню.

Моя жена лежит на кровати, в очках, читает электронную книгу. Слезу смахивает.

— Что случилось?

— Всё хорошо. Героиня только... умерла.

— Это как?

— Вот так бывает. Муж изменил, и она…

— Не читай такие страшные книги, тебе вредно, молоко пропадёт.

Пристраиваюсь рядом, обнимая, смотрю на грудь, которая стала еще больше и аппетитнее, сглатываю.

Кто там говорит про отсутствие секса после сорока?

Вам, видимо, еще нет сорока! У тех кому «за» всё прекрасно!

Заставляю жену отложить гаджет, опускаю бретельки её рубашечки.

— Специально такую надела?

— Тебе же нравится?

— мне нравится всё... А без неё мне нравится еще больше.

— Тогда снимай, Буянчик.

— Сниму, РЫЖИК.

— Я уже давно не Рыжик И не Рудый.

— Ты всегда будешь моим Рыжиком, всегда.

Соски у неё стали крупные, твёрдые, охрененные, как и вся она.

Аня боялась, что поправится — всё-таки возраст, гормональная перестройка, да, пара лишних килограмм после родов осталась, но в стратегически важных местах.

Правда, жена моя говорит не пара, а семь, но я не вижу, семь лишних, я вижу шикарную грудь и офигенную попку.

И женщину, которую люблю и буду любить любой.

ЕЁ вздох, её стон, капельки пота над губой, на висках, в ложбинке между грудей, узкую линию спины, которая выгибается мне навстречу.

Движение вперед, глубже, острее, до самого дна.

И обратно.

Ко мне. К ней.

Вместе.

В унисон.

Взлёт.

И свободное падение двух сверхновых, ставших одной..

— Я люблю тебя, Лёша.