Книга Кавказский брак. Нелюбимая, страница 23 – Элен Блио

По счетам я заплатила. Сполна.

Или это еще не всё, что обрушится на мою бедную голову?

Пока я в клинике. Прихожу в себя, если это можно так назвать.

Скорее, просто существую по инерции.

Ничего не хочу. О будущем не думаю. Есть ли оно у меня, будущее?

Волосы отросли на целый сантиметр за две недели.

Я смотрю на себя в зеркало, они сверкают на солнце, такие чистые, светлые, золотые…

Напоминают мне обо мне той. Живой.

Не хочу.

Прошу медсестру снова побрить меня под ноль.

— Что ты, Алия, зачем? Так… так красиво, тебе идёт. Ты… на инопланетянку похожа из какого-то фильма, не помню какого, она очень красивая была. Такие же большие глаза…

— Пожалуйста, Мадина, сделай как я прошу.

Динара Алиевна головой качает.

— Значит, они победили тебя?

— Зачем вы так говорите?

— Тебе нужен психолог, Алия, я приглашу нашего специалиста из клиники.

— Нет, я против. Не хочу. Я же могу отказаться?

— Конечно, можешь, но… пойми, для того чтобы тебе поехать в наш кризисный центр всё равно понадобится консультация.

Киваю, всё понимаю, но… не сейчас.

Динара Алиевна нашла для меня место в центре для женщин. Для таких же как я.

Отвергнутых семьёй. Тех, кого ненавидят.

За дело ли, или просто так – не важно. Ненавидят. Унижают. Выгоняют.

Так бывает, да.

Есть очень строгие семьи, за малейший проступок могут выставить из дома без ничего. И жену, и сестру и дочь.

Не только у нас на Кавказе есть такие, конечно.

У нас, я бы сказала, даже в меньшей степени.

Я читала истории девочек из других городов, не из нашей республики, которых выгоняли на улицу и за плохие отметки, и за то, что девочка стала встречаться с парнем, за беременность. Мне всегда казалось, что это ужасно. Как можно лишить помощи и поддержки своё дитя? Даже если ребёнок не прав, даже если он оступился… Не вина ли семьи в какой-то степени, если он ведёт себя вот так?

Всё-таки у нас в республике таких вопиющих случаев не было.

За плохие оценки из дома точно не выгоняли.

Тут надо совершить реально что-то чудовищное, чтобы семья публично от тебя отказалась.

Иногда неугодных просто отправляют подальше, с глаз долой. Благо, далёких горных аулов, забытых, почти заброшенных, почти отрезанных от цивилизации у нас достаточно. Провинившаяся вроде бы остаётся в семье, всё шито-крыто. Но, конечно, никакой жизни у неё нет.

Это не жизнь.

Это я на собственной шкуре узнала.

Ведь Осман сначала отправил меня именно в такое место.

Неугодную жену, которая, как оказалось, была просто объектом его мести!

Когда он рассказал мне про маму я была в ужасе.

И сначала я не поверила.

— Мама не могла! Она… она не могла…

Я чувствовала горячие слёзы на своих щеках.

И видела жуткий оскал Османа.

— Еще как могла. Тебе доказательства предоставить? Есть фото и даже видео.

— Нет! – я закричала неожиданно громко. – Нет… не надо…

Словно боялась, что он покажет мне эти улики и моя жизнь рассыплется в прах. Всё, что я любила, во что верила… Прах.

Боже, как мне жить? – одна мысль тогда долбила в висках.

— Ешь и иди в комнату.

Есть? Он реально считал, что я могу есть после этого?

— Бери ложку, или я накормлю тебя силой.

Силой…

Я уже знала – сил у Османа хоть отбавляй. Что ж…

Ела, даже вкус чувствовала, острый и пряный. Насыщенный.

Съела всё.

Потом вспомнила какую-то дурацкую передачу, смотрела её еще в далеком детстве, когда было можно. Там участники должны были съесть какую-то гадость, а потом показать язык и рот, чтобы организаторы шоу убедились – участник не мухлюет и не обманывает.